Книга В тени пирамид, страница 98 – Иван Любенко

– Я хозяин этого заведения. Что желает господин? – обратился он к Ардашеву.

– Кофе и чубук с яблочным табаком.

– За танец альмей придётся доплатить ещё столько же.

Драгоман дал ещё один франк и сказал:

– Меня в большей степени интересует господин Мухаммед Хусейн. Устройте мне с ним встречу.

– Я бы помог вам, но его здесь нет.

Клим положил на стол золотой наполеондор. Лицо араба посветлело, и монета исчезла в его кармане.

– Хорошо. Я попытаюсь его найти, – изрёк араб и ушёл.

Под звуки нея (арабской дудки), шестиструнного аль-уда и дарбука^[116]полуобнажённая восточная красавица, вращая бёдрами и грудью в открытом декольте, пыталась достать под своей одеждой невидимую «пчелу», укусившую её нежное тело. Танцовщица сбрасывала с себя один предмет одежды за другим, пока не осталась в прозрачной рубашке и шароварах. Кокетливо закрыв руками высокую грудь, она исчезла за шторой. Вновь ритмично застучал дарбук, и перед мужчинами появилась другая, не менее привлекательная альмея. Играя саггатами – металлическими тарелочками, надетыми на большой и средний пальцы руки, – она прошлась по кругу и, остановившись в центре залы, замерла. И вновь полилась нежная, как пишмание^[117], мелодия арабской лютни. Красавица запела на такой высокой ноте, что, казалось, её голос вот-вот сорвётся: «Я люблю тебя, о мой повелитель. Приди ко мне, мой храбрый воин! Почему ты забыл меня? Неужели я хуже твоей первой жены? Посмотри, как я молода и как страсть наполняет моё тело…»

Чубукча^[118]принёс гостю кофе и трубку. Но едва Ардашев успел пригубить ароматный напиток, как вновь появился хозяин:

– Господин Хусейн ждёт вас. Прошу вас следовать за мной.

Клима провели в другую залу и указали на дверь. Войдя в комнату, драгоман увидел человека в чалме, курившего кальян и перебирающего чётки. Он сидел на диване. Незнакомец молча указал гостю на низенький мягкий пуфик, стоявший напротив. Собеседников разделял низкий столик с круглой мраморной крышкой.

– Вы хотели видеть меня? – негромко спросил он.

– Если вы и есть господин Хусейн – то да.

– Кто вы такой?

– Я служу в российском консульстве.

– Да? И что же нужно от меня русскому царю?

– Я к вам с личным вопросом. Вчера убили моего друга – русского монаха, который возвращался из Матарийе. Ему перерезали горло. Что плохого он сделал вам?

– Я слышал об этом, но почему вы думаете, что это я приказал лишить его жизни?

– У покойного под языком лежала египетская монета. Говорят, ваши люди всегда кладут её в рот тем, кого убивают.

– У русского муллы под языком была монета? – поднял от удивления брови Хусейн.

– Да.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно.

– Даю вам слово мусульманина – я не имею никакого касательства к его смерти. Но монета… – Он выпустил дым и спросил задумчиво: – Получается, её сунули в рот покойнику, чтобы мне приписать его убийство?

– Именно так.

– Шакалы! – сквозь зубы выговорил араб.

Ардашев достал из портфеля коробку дуэльного гарнитура из красного дерева и, открыв её, сказал:

– Господин Хусейн, эти дуэльные пистолеты сделаны руками известного австрийского мастера Карла Пико шестьдесят лет назад. Я передаю их вам, как и двадцать русских золотых монет, – Клим вынул из кармана маленький холщовый мешочек и положил на столик, – но взамен попрошу об одном одолжении: назовите мне имя убийцы моего друга. Для вас, как я понимаю, это не составит большого труда.