Книга В тени пирамид, страница 88 – Иван Любенко

Следуя этикету, Скипетров представил молодого дипломата всем четырём иностранным персонам.

Первый, с рыжими бакенбардами, оказался генеральным консулом Великобритании в Каире Джоном Вудом. Он пожал руку Ардашеву с выражением холодной почтительности. Второй, прозванный Климом Мефистофелем, ожидаемо был Генри Адамсон. А толстяк, назвавшийся Леоном Робером, прибыл в Египет для поиска и изучения коптских^[108]рукописей. Он небрежно кивнул и, выпятив вперёд толстую нижнюю губу, бросил:

– Египет – это целый мир. Надеюсь, молодой человек, вы полюбите его так же, как когда-то и я.

Четвёртый, модник с моноклем и нафиксатуаренными усами, был не кто иной, как генеральный консул Франции Жерар Дюпон. Он расплылся в улыбке и сказал:

– Франция – первая европейская страна, открывшая историческое и культурное наследие Египта. Неслучайно именно наши архитекторы начали масштабное строительство нового Каира двадцать пять лет назад и продолжают это делать до сих пор. Вы ещё не посещали Фустат?

– Пока нет, – покачал головой Ардашев.

– О! – взмахнул руками француз. – Не стоит с этим затягивать. Начните с этой самой старой части города, чтобы потом сравнить с тем, что построили мы, французы. Каир отдалён от пирамид десятью верстами и шестьюдесятью веками. Недаром арабы говорят, что всё на земле боится времени, но время боится пирамид. Можете себе представить, что храм, находящийся позади Сфинкса, – самый древний храм на Земле?..

Ардашев не успел ответить, потому что в залу вошла княгиня с внучатой племянницей и все мужские взоры устремились на Дарью Андреевну. Закрытое длинное платье для приёмов с рукавами три четверти обтягивало стройную фигуру госпожи Бестужевой так, что её тонкая талия и высокая грудь, спрятанные за голубую ткань, ещё больше привлекали внимание. Широкая шляпка с искусственными цветами и перьями добавляли её образу шикарного величия.

Появление Батищева, Сарновского и Матецкого осталось почти незамеченным. Пока иностранцы представлялись княгине и её племяннице, Клим счёл необходимым поприветствовать своих недавних попутчиков, выяснив между делом, что все они, как и следовало ожидать, остановились в гостинице «Нил».

Когда фейерверк внимания над Дарьей Андреевной начал постепенно рассеиваться, Ардашев, представ перед дамами, сказал:

– Позвольте выразить вам, Мария Павловна и Дарья Андреевна, свою радость, которую я испытываю каждый раз при встрече с вами.

– Посмотри, Дарьюшка, а ведь он правду говорит про тебя, по глазам вижу. А насчёт меня наврал, конечно. Ох и влезла ты в сердце молодого драгомана, как иголка в ковёр, – качая головой, выговорила княгиня Соколова-Мещерская. – И что теперь ему прикажешь делать? Как спастись от любви? А может, этот красавец и есть твоя судьба?

– Бабушка, ну что вы такое говорите? – смущённо вымолвила Бестужева, отведя строну взгляд.

– А то и говорю, что не нравится мне, как на тебя эти лягушатники с бритами пялятся, аки волки на овцу. Я их с Турецкой войны^[109]терпеть не могу. Сгубили они ротмистра, братца моего, под Инкерманом. А ведь Сашенька всего на два годочка от меня старше был. Одна только карточка фотографическая и осталась. Я хоть сегодня отвела душу – помолилась за него, грешного. Только вот забывать я стала его лицо. Память, девка продажная, с годами всё стирает из разума, точно скипидар чернила. Ох и добрый Саша был… А красавец-то какой! Ни одна барышня ему на балах в приглашении на танец не отказывала, – её сиятельство поворотилось к Ардашеву: – А вы, Клим Пантелеевич, завтра с утра, часов в десять, заходите за нами в гостиницу. Мы в «Ниле» поселились. Да вместе город и осмотрим. Уж очень вы мне по душе пришлись. А с начальником вашим я сама всё утрясу… Ага, вон и Александр Иванович к нам опять направляется… Мне с ним tête-à-tête покалякать надобно. А вы идите… До завтра.