Книга Парижский след, страница 31 – Иван Любенко

— Добрый день! — воскликнул Клим, войдя в прокуренную комнату четвёртого этажа по адресу Лафайет, 61.

Частично отошедшие от стен обои и продавленный турецкий диван, стоящий напротив письменного стола, за которым и восседал уже немолодой господин, красноречиво свидетельствовали о том, что собственный корреспондент известного петербургского издания проводил на рабочем месте самую малую толику времени. Удивил телефонный аппарат, гордо стоящий прямо посередине — там, где обычно должен располагаться письменный прибор.

— Прислали к вам вторым корреспондентом, — пояснил Ардашев.

— Наконец-то! — вскочил из-за стола журналист. — Флориан Павлович Бельбасов, собственный корреспондент «Нового времени». — Он крепко пожал Климу руку. — Славно, что вы добрались без приключений, дорогой коллега. — И тут же добавил, показывая на угол комнаты: — Стол, правда, я вам достал не новый. Прикупил у бельвильского комиссионера^[50], но он крепкий, честное слово. И письменный прибор… — он щёлкнул ногтем по чернильнице с отбитым краем, — как видите, тоже не первой свежести. Но не взыщите. Не моя в том вина.

Ардашев опустился на ближайший стул. Тот так жалобно заскрипел, будто на расстроенной скрипке взяли фальшивую ноту.

— Поскрипит и перестанет, — примирительно проронил Бельбасов и протянул ключ: — Вот возьмите, дубликат заказал специально для вас.

— Вы очень любезны, — изрёк Клим, глядя на пол, где лежала стопка «Le Figaro» и «Le Temps», на подоконнике доживала последние дни почти засохшая герань.

— Телеграмма-то от Алексея Сергеевича пришла, — оправдывался заговорщически Флориан Павлович, — мол, организовать рабочее место для коллеги немедля. А деньги, как обычно, этот скряга «забыл» прислать. Вот и приходилось выкручиваться. Что сумел — то достал. Слава богу, добился, чтобы телефон поставили. На всякий случай запомните нумер: 2743.

— О! Возможность быстро связаться с кем-либо — вещь незаменимая в нашей профессии, — поддакнул Ардашев. — А насчёт мебели — бог с ней! Я всё равно чаще буду мотаться по городу. Гонка автомобилей состоится только двадцать второго. Ещё успею подготовиться.

— Ну так и быть, — оживился Флориан Павлович, — вижу, вы правильно мыслите. Так что? Отметим знакомство? Париж не простит, если мы начнём службу без крещения вином.

Он полез во внутренний карман, извлёк пухлый бумажник, ловко распял его двумя пальцами, пересчитал купюры и горько вздохнул:

— Видите ли, дружище, вчера я почтил визитом пару кафешантанов… — Корреспондент виновато улыбнулся. — И нынче у меня в бумажнике гуляет сквозняк.

— Пустяки, — махнул рукой Клим. — Позволите мне угостить вас?

— С радостью! — вспыхнул Бельбасов, но тотчас, погрозив пальцем, добавил: — Однако при одном условии: сегодня заведения выбираю я — на правах хозяина.

— Разумеется, — улыбнулся Ардашев.

— Тогда бегом марш! — скомандовал Флориан Павлович, на ходу надевая канотье и прихватывая трость с набалдашником в виде головы леопарда. — Начнём с музыки, продолжим танцами, закончим там, где приличным людям вообще делать нечего. Но без последнего вы Париж не поймёте.

Они спустились вниз. На рю Лафайет кликнули фиакр, и через четверть часа колёса уже дробно стучали по мостовой рю Рише: фасад «Фоли-Бержер» сиял огнями, а под его тентами шумела разноязычная толпа.