Книга Безмолвные лица, страница 35 – Дмитрий Ковальски

2

Люди верили, что первыми занесли холеру в Гримсвик именно сыновья Густава Форсберга. Они гостили в Париже, когда на юге Франции свирепствовала болезнь. Слухи о приближении эпидемии настигли их там. При первых признаках опасности они поспешили домой. Однако их возвращение несло нечто ужасное – дети привезли с собой порченую кровь.

Стремясь скрыть страшную правду, господин Форсберг укрыл их за стенами замка. Он приказал построить отдельное крыло, куда запрещалось входить посторонним. Только два человека из прислуги и родители могли приближаться к ним. В отчаянной попытке спасти детей Форсберг отправил тайные послания во все концы света, надеясь найти доктора, способного справиться с проклятой болезнью. Но ответные письма приносили лишь отказы, лишая его надежды и жизненных сил.

В своих безуспешных поисках господин Форсберг дошел до отчаяния. Он требовал от церкви, чтобы боги помогли ему. Но лишь испортил с ней отношения. Тогда он обратился к иной стороне, разорвав с городом всякие отношения.

Никакие стены не могут сдержать болезнь. Частые визиты врачей, поездки самого господина Форсберга и прислуга, которая ходила за продуктами в город, неизбежно привели к тому, что болезнь просочилась сквозь крепкие камни замка. Никто так и не узнал, что стало истинной причиной распространения, но одно было ясно: проклятие, которое Форсберг надеялся удержать за стенами замка, в конце концов накрыло собой весь Гримсвик, распространяясь по улицам и домам, оставляя за собой разрушения и смерть.

В один из дней в Гримсвик по восточной дороге на телеге, запряженной щуплой кобылой, въехала женщина, чьим годам не было счета. Ее сюда привело одно из писем, в котором было приглашение лекарей со всего света. Жители, встречавшие старуху по пути в город, молили ее остановиться, просили избавить их семьи от страшной болезни, от той гибели, которая уже коснулась многих. Но старуха лишь молча отмахивалась от них, как от чего-то несущественного. Ее не интересовали мольбы и просьбы; она знала свою цель и следовала за зовом, ведущим в замок Форсбергов.

Это была высокая и худая старая женщина. Пальцы ее были тонкими, как ветви старого дерева, обтянутые кожей. На руках она носила черные перчатки, скрывающие эти хрупкие ладони. Волосы ее, серебряные от времени, были заплетены в тугие косы и собраны в аккуратный пучок на голове, придавая строгий, но величественный вид.

Несмотря на возраст, осанка была непривычно ровной, как у человека аристократичного положения, не поддающегося тяжести лет. Покрытые инеем глаза выглядели почти мертвыми и лишенными жизни, из-за чего женщина плохо видела. Но это не мешало ей ходить наравне со зрячими. Слух компенсировал зрение. Она слышала этот мир иначе, чем другие. Каждый шорох листьев, легкое дыхание ветра и даже вибрации земли под ногами были для нее настоящей музыкой, и она ориентировалась в пространстве так, словно была в окружении оркестра из звуков природы.

Стоило ей оказаться у ворот, как те растворились впервые за долгое время. До сих пор все визиты происходили исключительно через вход для прислуги. Никто точно не знал, что происходило в замке. Говорят, что старуха лечила детей Густава. Поила их отварами, пела странные песни, писала на их телах таинственные руны и без конца говорила с кем-то, кого видели только ее глаза.