Книга Последнее фото, страница 65 – Дмитрий Ковальски

— Мне даже не пришлось вам угрожать тюрьмой, — устало сказал Лаврентий Павлович. — Всем своим видом вы себя, Петр Алексеевич, сдали.

— Сдал?

— Уж простите мне мое сравнение, но вы похожи на птицу, защищающую гнездо с птенцами, ведь не зря вы встали так, чтобы отгородить собой дверь в ту комнату. — Лаврентий Павлович показал рукой на спальню.

— Совпадение…

— Еще вы ни разу не шелохнулись, не отошли на шаг, даже чай… Ну да ладно. — Лавр, тяжело дыша, поднялся. — Времени не так много, так что просто отойдите и не мешайте, тогда из уважения к вам я заберу только писателя.

Петр Алексеевич запыхтел, попытался что-то сказать в оправдание, но вылетали только обрывки несвязных фраз.

— Вы же знаете, что Николас никого не убивал, — вступился Савелий, но Лаврентий Павлович от него только отмахнулся.

— Я не судья, — сказал он, стоя перед дверью в спальню. — Мое дело — изловить преступника и передать сыщикам, — закончил он и толкнул рукой дверь.

Николас слышал их разговор, потому был готов. Спрятаться было негде. И он не придумал ничего лучшего, кроме как ждать.

Дверь открылась, и в темное пространство вошел человек, различая только слабые силуэты. Так что у писателя осталось немного времени. Он зажмурил глаза и крутанул ручку что было сил. В тот же миг комнату наполнил яркий свет.

Вспышка ослепила Лаврентия Павловича так сильно, что на миг ему показалось, будто в глаза вонзили иглы.

Воспользовавшись моментом, Николас бросился к выходу, оттолкнув от себя надзирателя. Тот ударился спиной о стену и, хватая ртом воздух, скатился по ней.

— Простите, — произнес на бегу писатель и выскочил из квартиры.

— Стойте, — крикнул Петр Алексеевич, но его голос утонул в шуме проливного дождя.

Тогда редактор подскочил к Савелию.

— Нам стоит его догнать.

— Нет, — ответил Савелий. — Лаврентию Павловичу нужна наша помощь.

Все случилось слишком быстро, и Петр Алексеевич только заметил, что надзиратель не может встать. Одной рукой он держался за грудь, вторую держал за запястье Савелий.

— Возможно, стенокардия, — заключил Савелий и отпустил руку.

— Чем я могу помочь? — взволнованно спросил редактор. Он боялся смотреть на надзирателя, потому что слышал, как часто и тяжело тот дышит. На секунду он задумался о том, виновен ли Николас в смерти Лаврентия Павловича.

— Подайте мой портфель! — скомандовал Савелий, и редактор вышел из оцепенения.

Дальше Савелий действовал сам. Сначала расстегнул мундир, затем рубашку.

— Жжет, — прохрипел Лаврентий Павлович.

Ему хотелось засунуть свою руку внутрь груди, чтобы достать тот ком, что появился и сдавливал легкие. Сердце жгло, а голова кружилась. К тому же все, что было перед ним, включая самого Савелия, плавно растекалось и тонуло в темноте.

— Знаю, — ответил Савелий, пока рылся в портфеле.

Оттуда он извлек небольшой флакон. Зубами вытащил пробку и, запрокинув Лавру голову, капнул несколько капель.

— Что это? — спросил Петр Алексеевич и сам не узнал своего голоса. От страха тот сделался писклявым.

— Спиртовой раствор с нитроглицерином. Должно помочь.

— Лечь…хочу… — выдавил Лавр.

— Нет, — оборвал его Савелий. — Сидите.

И, терпя нарастающую боль, Лавр сидел. Сначала душащая в груди жаба схватила сердце и сжала так сильно, что казалось, будто оно лопнет. Затем лицо окутал жар, словно оно оказалось прямо перед печкой.