Книга Парасомния, страница 115 – Дмитрий Ковальски

На удивление, его сейчас ничто не волновало. Он даже не мог решить, куда идти и что делать. Последние события едва отпечатались в памяти, оставив лишь небольшие намеки. Настолько незначительные, что в некоторые из них было сложно поверить. Таким фрагментом в памяти Эвана был выстрел сержанта. В качестве еще одного напоминания неподалеку лежало тело инспектора, голова которого больше походила на раскрытый бутон розы.

Сейчас Эван чувствовал себя гораздо лучше. Он и позабыл, насколько сознание может быть легким и чистым. Остатки лекарства, переданные ему дворецким, уже давно выветрились. «Все зло от него» – так думал Эван и отчасти был прав.

Он никак не мог вспомнить, убил ли он Финли и что произошло с Джо, но если эти двое выжили и при этом не поубивали друг друга, то точно скрылись с общаком. Стоило вернуться в их последнее убежище и постараться восстановить события, но сделать это требовалось аккуратно, не попадаясь на глаза Баро. Будет лучше, если он продолжит думать, что Эван мертв.

Пустота в голове появлялась каждый раз, когда Эван пытался вспомнить события после выстрела, и пустота эта обрывалась в тот момент, когда открывались глаза и взор падал на растерзанного Гарпа. Такой смерти он бы не пожелал никому.

Его оружие отобрали. Это понятно, кто оставит оружие трупу?

Была надежда, что крипту можно покинуть, не поднимаясь обратно в общий зал, где его явно заметят сотни глаз.

Он вспомнил эти глаза. Черные по кругу век, словно испачканные в саже, и пустые белки внутри с красной паутиной воспаленных сосудов. По телу пробежали мурашки.

Подвальное помещение было небольшим. Когда-то здесь решили хоронить определенных особ, сделавших для города что-то хорошее, но таковых не нашлось. Зато было достаточное количество тех, кто хотел откупиться за грехи, думая, что если после смерти его похоронят в крипте, то это гарантирует место в раю. По этой причине от затеи отказались, чтобы не совращать соблазном грешных людей.

Стены тоже не расширили. Из короткого туннеля с колонами и отверстиями в стене для захоронений вело два пути, один из которых лестницей уходил на первый этаж. Второй упирался в деревянную дверь, отсыревшую и разваливающуюся при легком касании. За ней был почти пустой винный погреб.

Эван разжился лишь двумя нетронутыми бутылками со стертой датой. На вкус вино оказалось неплохим, но слишком кислым и терпким. Особенно на пустой желудок. Сделав пару глотков, он остановился, испугавшись того, что уже не будет так трезво мыслить, как минутой ранее, и кошмары вернутся.

Потревоженная выпивкой челюсть стала ныть, а при попытке хоть немного пошевелиться жутко болела. Эван потер ее рукой, и в его голове мелькнуло воспоминание – мощный кулак, подобный кузнечному молоту, врезающийся в его лицо. Несмотря на то, что они были по разные стороны, Эван чувствовал жалость к этому громиле. Человек такой силы не заслуживает кормить крыс в подвале церкви.

Путь на свободу был один – через основной зал, – и требовал предельной аккуратности. Эван надеялся на то, что по какой-нибудь причине все покинули церковь и подарили ему уникальную возможность спастись, но в душе в это не верил.

Лестница предательски скрипела, выдавая каждый его шаг. Подойдя к двери, Эван замер, стараясь уловить звуки за ней, по которым можно представить, что там происходит. Ничего не слышно. Тогда он постарался беззвучно открыть дверь, но из-за того, что постройку перекосило, нижняя часть двери с металлической набивкой заскрипела по каменному полу, освежая протертый след.