Книга Парасомния, страница 114 – Дмитрий Ковальски

– Знаешь, деточка, мистер Морган, я думаю, уехал обратно к себе в Лондон.

– Уехал?

– Именно. Он даже оставил тебе записку, она у Джонатана. Правда, мистер Гейл?

– Записка… да… точно… она осталась в моей сумке, я после завтрака обязательно прочту ее вам.

Джонатан постарался поддержать мисс Уолш, как смог, и, чтобы окончательно сменить тему, бодрым голосом пригласил всех к столу на «расчудесный завтрак» из того, что было.

На удивление, завтрак прошел весело, каждый старался сквозь тревогу развеселить девочку. Нора вспоминала о детских шалостях. Сержант Льюис рассказал несколько забавных историй из армейского прошлого. Джонатан беседовал с девочкой на тему того, чему посвятить первое время в Лондоне. Общими усилиями им это удалось – девочка, которая несколько дней назад не могла сказать ни слова, сейчас заливисто смеялась, заряжая теплотой и надеждой всех присутствующих.

И удалось им это не без помощи Августа, который сам в ней остро нуждался.

Очередной болезненный укол попал точно в вену, оставив на стенке большой рубец. Игла вошла неаккуратно, резко, сильно. Ощущение новой порции огненного лекарства появилось не сразу, только когда густая кровь разнесла его по телу.

Август пришел в себя на мгновение, вынырнув из темноты. Все, что он увидел перед тем, как потерять сознание – безобразное и довольное лицо Пити. Лечение доставляло ему несказанное удовольствие. Его забавляло, как трясется Август после укола, как стонет в агонии кошмаров. Ему нравилось поднимать доктору веки и наблюдать за тем, как беспорядочно бегают и закатываются зрачки. Пити прикладывал ухо к груди и слушал, затаив дыхание, как нестабильно бьется сердце. Он хотел увидеть это сердце вживую, но боялся, что, разрезав грудь слишком рано, может не успеть насладиться моментом.

Пити посмотрел на остатки ампул с лекарством. Осталось четыре. Мысль о вскрытии не давала покоя, и Пити решил, что когда он использует последнюю дозу, возьмет нож и увидит, как бьется сердце живого человека.

Живым себя Август перестал считать давно. Он верил в то, что сейчас он если не в аду, то где-то на подходе к нему. Лекарство, которое должно было избавить от бессонницы, погрузило его в пучину отчаяния. Если бы он узнал о том, что ему собираются устроить вскрытие, то попросил бы это сделать раньше, чтобы уже закончить мучения.

За несколько секунд до полного отключения Август посмотрел туда, где в прошлый раз был мужчина в бордовом плаще. В той стороне была дверь, в которую входил Пити каждый раз, когда из-за стены доносился плач. Но сейчас была тишина.

Август собрался закрыть глаза, но увидел, что в руках, сложенных на груди, торчат несколько вялых цветов нарцисса. Видение ли это, было непонятно, но они пахли. Тот самый запах, который встретил Августа по прибытии в город. Запах, который пропитал комнату в особняке. Запах тайной комнаты за шкафом и скрюченной в предсмертной агонии Саманты. Сладкий запах гнилой мертвой плоти.

– Проснитесь, мистер Морган, – прозвучало в темноте.

Но было уже поздно. Август вдохнул аромат и отключился.

5

Лежа под мертвым телом, Эван ощущал себя абсолютно живым человеком. Удар в челюсть выбил не только зуб, но и сознание, отправив его в долгую спячку. Сколько точно прошло времени, понять было сложно. Вероятно, когда доберется до улицы, он сможет определить, который сейчас час, но, признаться, ему было все равно.