Книга Мирошников. Дело о рябине из Малиновки, страница 82 – Идалия Вагнер

–Ах, если бы, мадемуазель Рахель. Меня хотят женить многие, начиная с моей экономки.

– Ну, тогда мы с вами практическитоварищи по несчастью.

Маленький библиотекарь, который внимательно наблюдал за разговором, подхватил Вольтера с рук Мирошникова и весело проговорил:

– Тогда такую знаменательную общность стоит отметить в кондитерской мадам Кольцовой. Рахель, мы тут с Вольтером сами справимся, а вы покажите его благородию, где подают те вкуснейшие кренделечки с маком, которые нам так нравятся. Кофе, кстати, у них тоже отличный, Константин Павлович. Только, прошу прощения, но вам следует привести в порядок ваш сюртук. Этот шельмец линяет и метит всех, кто к нему приближается.

А книжечки я сейчас отмечу, что вы вернули. Надеюсь, они были вам полезны. Может, что-то еще желаете взять?

– Пока нет, Бронислав Бенедиктович. Сейчас очень много работы, я с трудом выбрал время для прочтения. Пушкин, честно говоря, читался за счет сна. Кстати, в таком несвойственном ему жанре он тоже хорош – отличный слог и глубокое знание исторического материала.

– Абсолютно с вами согласен. Величайшее наслаждение читать автора, который прекрасно знает то, о чем пишет. Так вы не собираетесь в Бугульму съездить? После нашего предыдущего разговора я имел разговор со своим старым приятелем и от него случайно узнал, что у меня, оказывается, есть знакомая в тех краях – игуменья Казанско-Богородицкого монастыря. Если требуется, я могу вам дать рекомендательное письмо. Умнейшая женщина, удивительный человек. Кстати, казачка по рождению, хотя, конечно, казачки бывшими не бывают. Если огонь в крови, то это навсегда. Никаким смирением не избудешь его.

– Если решу ехать, обязательно обращусь к вам. Рахель, я уже просто в нетерпении съесть эти легендарные кренделечки.

Рахель нерешительно помялась.

– Право, я не голодна. Разве что Константину Павловичу показать дорогу, если он не знает эту кондитерскую.

– Увы, не знаю, Рахель Хаимовна.

– Ну вот, я уже и Рахель Хаимовна, – недовольно фыркнула дочь ювелира.

Библиотекарь повернулся к Рахель:

– Милочка, почему вы еще здесь стоите, а не бежите одеваться? И не спорьте с мужчиной: он сказал Рахель Хаимовна, значит, Рахель Хаимовна. Идите собирайтесь, попросите мадам Кольцову прислать нам завтра часам к двенадцати ее кренделечков. Вольтер, а вот тебе – нет. Тебе завтра точно ничего не будет, ты наказан. В прошлый раз кто без спроса утащил последний крендель? Кто, я вас спрашиваю,сударь?

Мирошников не мог удержаться от смеха, глядя на кота, который, кажется, понимал все, что говорил хозяин, но нисколько не раскаивался.

– Вольтер, друг мой, обещаю в следующий раз принести тебе что-нибудь вкусненькое. Я смотрю, тут тебя ограничивают в еде. Это непорядок. Красивый кот должен хорошо питаться, я в этом уверен.

Рахель заметила, направляясь к двери в хранилище:

– Он у нас все больше мясо и рыбу уважает. Для него кренделечки – так, баловство. И вы посмотрите, негодяй опять ластится к вам. Вы сейчас снова будете весь рыжий.

Старенький библиотекарь всплеснул руками и принялся отгонять кота от Мирошникова:

– Сударь, не трогайте его. Вольтер, кыш отсюда. Надо спросить доктора, почему ты так линяешь. Кажется, из твоей шерсти уже можно вязать носки.

Согнанный со стола Вольтер широко зевнул и важно направился к окну. Торчащий трубой пушистый рыжий хвост символизировал одно: кот абсолютно счастлив и спокоен, он знает, что будут у него и рыба, и мясо, и эти вкусные человеческие кренделечки. И никуда эти человеки не денутся, будут любить и баловать.