Книга Мирошников. Дело о рябине из Малиновки, страница 54 – Идалия Вагнер

– Посыльный принес.

Понимая, что опять придется вытягивать из бабы нужную информацию, Мирошников почти спокойно продолжил:

– Как выглядел посыльный?

– Никак. Парень.

Чувствуя, что начинает заводиться, Мирошников достал из кармана четки. Он постучал их костяшками, выравнивая свое дыхание, и продолжил задавать вопросы:

– Какого возраста парень? Во что одет? Что сказал? Почему нет конверта? Куда пошел посыльный?

Клавдия сдаваться не планировала:

– Не знаю. Штаны и драное пальто. Сказал, что для барина следователя. Конверта не было. Не видела.

Константин досчитал про себя до трех и максимально спокойно спросил:

– Как не знаешь, какого возраста? Вот если сравнивать с дворниковыми детьми, то примерно на кого из них по возрасту походил?

– На брата дворничихи Петьку.

– Понятно. Что-то еще сказал, кроме того, что для меня?

– Нет.

– И сразу ушел? В какую сторону? Налево? Направо? Куда?

Мстительная прислуга выпалила: «А я не видела куда. Темень же, хоть глаз выколи. Листричествы нет. А от керосинки света мало».

Мирошников обреченно махнул рукой, засовывая четки в карман:

– Иди, Клавдия, или я все же тебя уволю.

Судья Дорохов, глядя на недовольно бурчащего Горбунова, примирительно сказал:

– Ну, Константин Павлович, не хотите закрывать дело, не закрывайте. Дело-то ваше. Все это, конечно, очень интересно и занимательно: и рябинки эти ваши, и истории давние. И как-то старушка эта странно умерла, и непонятный вор наш пропал. Хотите крутить сами это дельце – крутите. Чтобы только не было задержек в рутинных делах. Я может и сам бы на вашем месте попытался этот клубочек распутать!

– Так у меня пристав Харитон Садырин тоже никак из-за подружки своей убиенной успокоиться не может. Два сапога пара они с Константином Павловичем, – вступил в разговор хмурый Горбунов.

– Да, ладно, ладно, полноте, – замахал руками судья, видя, что Мирошников собирается возразить, – вы оба дело свое крепко знаете, у меня претензий никаких. Про Садырина ты лучше нас знаешь, Аркадий Михайлович, а у меня к вам, Константин Павлович, вопросов нет. Хотите дальше разбираться – разбирайтесь.

Мне тоже кажется странным, что в письмах несколько раз упоминается Бугульма, как будто наш автор подталкивает интерес к этому городку. В Бугульме я был один раз. Город небольшой, люда много всякого: и русских, и башкир, и татар, и иного происхождения. Земель в уезде много, и промышленность там кое-какая есть, не совсем аграрный район. Очень живописное место, как помню. Правда, добираться туда не очень легко, но вообще приятный уголок. Слышал, там купечество ходатайствует о прокладке железной дороги. Впрочем, могу что-то путать. Ну, и наш неизвестный автор напомнил о штабе правительственных войск в годы Пугачевского бунта. Можно еще осведомиться о нем, что-то ведь автор хочет сказать этим?

Горбунов хмуро проговорил:

– Может, он просто родом оттуда и хочет прославить его.

– И это может быть, – почти радостно ответил Мирошников, – а может и нет.

Выйдя из здания суда, Мирошников и Горбунов еще поговорили несколько минут о текущих делах, а затем Константин направился в городскую библиотеку. За все время проживания в городе ни разу не пришлось ее навестить, а вот сейчас решил наведаться, поскольку собственные провалы в знаниях нужно была подлатать.