Книга Мирошников. Дело о рябине из Малиновки, страница 53 – Идалия Вагнер

А зачем и почему нужно обоз туда гнать никто не знал, кроме старшОго Азата Усманова, который только сам разговаривал о том с атаманом Салаватом. Азат следил за сохранностью груза, все время что-то подвязывал, подправлял, чтобы ничего не вывалилось. Когда у одной телеги сломалась ось, он самолично разгружал какие-то мешки, а потом снова загружал.

И пушечку небольшую им в обоз выдали. Она ехала на отдельной телеге, но при случае ее можно было спустить на землю и стрелять по врагам небольшими ядрами. Кто мог напасть на обоз – не говорили, но пушкарь Муса все время пушечку свою обихаживал, и вообще был на особом положении в отряде.

Когда Муса был особенно благодушен, удалось рассмотреть жуткую монстрину. Совсем близко Муса все равно не подпускал, но все же увидели странные письменаSIBIR6KB|1725. Пушкарь, красуясь своим особым положением, говорил иноземными словами: торель, цапфа. Оно, конечно, важная штука, и громыхает сильно.

А еще у костра пели – негромко, душевно, ладно выводя мелодию. Пели о родных местах и простых человеческих радостях. Особенно в последнее время полюбилась песня, которую, как говорили мужики, частенько самолично поет у костра государь-батюшка Петр Федорович.

Не шуми, мати зеленая дубравушка,

Не мешай ты думу думать добру молодцу,

Как заутро добру молодцу во допрос идти

Перед грозного судьи, самого царя… (народная песня)

Говорят, что царь-батюшка ко всему своему воинству обещался быть милостивым, а судить да казнить только воров, которые Катьке богомерзкой присягнули, да грабили простой люд. Их батюшка обещал на первом попавшем суку вздергивать, а награбленное добро раздавать своим верным слугам, которые не щадя живота своего помогают отобрать трон высокий у супружницы неверной.

Самодержец, говорят, нравом кроток, но умен и хоробр, как богатырь русский! И все у него будет праведно и счастливо на царствие, а верных слуг своих он никогда не забудет.

***

Константин перевернул последний листок короткого послания, чисто автоматически постучал по корпусу своего компаса и задумался, глядя на прыгающую стрелку. Казалось, стрелка куда-то ведет, хочет показать правильное направление. Было четкое ощущение, что послание оборвано, что этот довольно лиричный отрывок должен был предварять нечто эпичное. Он просто видел, как автор послания пишет о том, как на отдыхавших у костра мужиков напали, завязалась сеча. Поскольку у костра сидели явно негодники-повстанцы, значит, напасть должны были регулярные войска. Что тогда могло произойти с бедными мужиками, которых обманул проходимец Емелька?

После каждого таинственного послания вопросов становилось все больше и больше. Уже во втором послании подрядупоминался город Бугульма. Если Константину не изменяла память, то этот небольшой город находился то ли в Казанской, то ли Уфимской, то ли Самарской губернии.

Больше ничего Константин вспомнить не мог и громко закричал, призывая экономку:

– Клавдия, зайди ко мне!

На лице моментально появившейся в дверях Клавдии, которая явно готовилась к тому, что ее позовут, была написано полнейшее равнодушие. На такие спектакли Мирошников уже давно не реагировал, поэтому просто спросил:

– Клавдия, давай максимально подробно расскажи мне, как появились эти бумаги?

Последовало высокомерное: