Книга Сезон свинцовых туч, страница 86 – Валерий Шарапов

– Черт, Васкес! – спохватился Светлов и заспешил обратно, скатился по лестнице. Как вовремя, черт возьми! Этот живчик уже, пошатываясь, выходил из дома, держась за косяк. С разбитых губ стекала кровь. Он спустился с крыльца и валко побежал прочь. Вадим настиг его, когда тот выбегал на дорогу, провел подсечку. Васкес рухнул как подкошенный, вскричал от боли в бедре. Он хрипел, плевался кровью, но под дулом пистолета был вынужден подняться и побрести обратно. У дома запечатлелась мизансцена: впавшая в оцепенение соседка потрясенно пялилась на мертвое тело. Пришла в чувство, опрометью бросилась прочь, испуская тоскливый вой. В ее услугах «объединенная советско-кубинская группа» уже не нуждалась. До Васкеса запоздало дошло, что стало с его женой, он закачался, рухнул на колени, подполз к ней. Вадим не препятствовал, только наблюдал. Спустилась Каталина, с презрением сплюнула.

Подъехал военный патруль, солдаты стали стрелять в воздух. Пришлось сложить оружие, поднять руки и так стоять, пока Каталина выясняла с военными отношения. В итоге люди в форме помогли связать Васкеса, погрузили в багажник и пожелали счастливого пути.

Идея этой же ночью добраться до Сантамарко была утопией. В городе не стреляли, из ущелья тоже выбрались невредимыми. В предгорьях хлопали беспорядочные выстрелы, рвались артиллерийские снаряды. На трассе в нескольких местах зияли воронки, стоял подбитый и обуглившийся БТР. Приходилось объезжать препятствие, при этом внедорожник едва не заваливался в канаву. Когда дорожные трудности остались позади, хлынул дождь, быстро перешедший в затяжной тропический ливень. Дворники не справлялись с потоками воды. Ехать дальше с одной фарой было равносильно самоубийству. Каталина съехала на обочину, выключила двигатель. Они сидели в темноте под шум дождя, подавленно молчали. Свою задачу (если не придираться) выполнили, но чего это стоило! Да и неизвестно, будет ли прок. Хотелось курить, но открыть окно было невозможно – в салон тут же начинала хлестать вода. Каталина подавленно молчала, отвернулась – не хотела, чтобы он видел ее слезы. В багажнике стонал и ворочался пленник, что-то бормотал. Рот ему не завязывали – иначе давно бы задохнулся.

– Спасибо, что молчишь, – прошептала Каталина.

Вадим пожал плечами – да не за что. Ежу понятно, что иногда лучше помолчать, чем говорить.

Дождь хлестал не переставая больше часа, потом угомонился, можно было трогаться в путь. Через полчаса въехали в безымянный городок – намедни днем его проезжали в обратном направлении. Патруль остановил машину, проверил документы у пассажиров. Звуки из заднего отсека привлекли внимание. Военные открыли багажник, задумчиво уставились на извивающееся тело.

– А это у вас… – начал любознательный патрульный.

– Багаж, – пожала плечами Каталина. – Так надо.

Военный замялся.

– Вы понимаете, синьора, что я должен сообщить об этом коменданту, майору Риверосу?

– Предлагаю другое решение, – сказала Каталина, – оно упростит нам всем жизнь. Сопроводите нас в комендатуру, и мы сами поговорим с майором Риверосом. Зачем ему ехать куда-то в такую глухую ночь?

Сон накатывал волнами – усталость брала свое. Военные любезно сопроводили подозрительных товарищей до комендатуры – приземистого строения, обнесенного забором. Здесь стояла военная техника, были включены прожекторы. Майор Риверос – грузный мужчина в пропахшем потом обмундировании, – тактично сдерживая зевоту, выслушал доставленных гостей, пролистал их бумаги.