Книга Сибирский беглец, страница 29 – Валерий Шарапов

Ответ пришел через полчаса: благодарим за работу, материалы заберут. Целесообразность дальнейшего сотрудничества с Бельфортом будет рассмотрена. Временно воздержаться от контактов с ним. Также мне предписывалось выйти в эфир через сорок минут: придет сообщение из центра. Это было что-то новенькое. Я попросила подтверждения – ответили тем же.

Это было более чем странно. Я засекла время, переместилась в кресло и откинулась на спинку. Стала разговаривать сама с собой по-русски. Подвал был единственным местом во всей стране, где я могла это делать. Даже с собакой не могла говорить на родном языке! Порой прожигал страх – не забываю ли я язык? Я несла какую-то «болтологическую» чушь, вспоминала цитаты, стихотворения классиков. Когда становилось совсем хреново, переходила на великий и ужасный, материлась как сапожница, и становилось легче. Сейчас со мной происходило то же самое, я сходила с ума минут пятнадцать, выдохлась, задумалась – а не теряю ли я действительно связь с миром? Так и тронуться недолго! Единственная близкая душа во всем полушарии – и где он сейчас?

Через сорок минут я была на связи, принимала зашифрованное послание из Москвы. Сообщение было длинным, я просто диву давалась. Где легендарная чекистская лаконичность? Затем последовал условный сигнал: сообщение закончено. Я сигнализировала: принято, приступаю к расшифровке.

Еще через энное время я закончила работу и отстучала в эфир: задачу поняла, приступаю к выполнению. Выждала, убрала рацию. Раньше Денис таскал эти тяжести, а теперь этот крест лежал на моих плечах…

Из колонии в глуши Красноярского края бежал Бугровский Павел Евдокимович, предатель, американский агент, бывший высокопоставленный сотрудник Первого Главного Управления. Какие ценные сведения он сливал своим заморским работодателям! Сколько ценных сотрудников бесславно закончили свою карьеру! Работников посольства, имеющих дипломатическое прикрытие, просто выдворяли из страны – людям крайне повезло. Остальных судили, давали увесистые сроки. Агентурная сеть в Вашингтоне понесла чувствительные потери. Нас с Дэном эта участь миновала – к счастью, Бугровский не владел абсолютными сведениями. Но многие люди пропадали, приезжали правительственные агенты, увозили их в неизвестном направлении.

Резиденту в Вашингтоне, имевшему неплохой автомобильный бизнес, с трудом удалось выбраться, улететь в Москву. Там он и закончил свою карьеру – в однокомнатной квартире вблизи Останкино, с повышенной пенсией в девяносто рублей. Многие ячейки просто перестали существовать.

Кое-кого не стали задерживать, подбрасывали недостоверные сведения. И на площадь Дзержинского хлынул поток дезинформации – о возможном отказе Соединенных Штатов от ядерных испытаний, об успешных испытаниях гиперзвукового оружия – и тому подобная чушь.

Для КГБ настали непростые времена. Меня просвещал Дэн – он имел возможность получать информацию. Дыру, откуда утекало, в итоге заткнули. Работало Второе Главное Управление – лучшие спецы из контрразведки. Бугровский зарвался – видимо, за каждого слитого агента получал премию. Его взяли, когда он не ожидал – в собственном кабинете на бывшей Лубянской площади. Вывели – побледневшего, но сохранившего самообладание, скривившего губы в презрительной гримасе.