Книга Сибирский беглец, страница 27 – Валерий Шарапов

– Эй, что за воспитание? – прикрикнула я. – Не видишь, я не одета? Выйди или отвернись!

Ничего не изменилось, только пышный хвост застучал по полу. Собака смотрела на меня влажными, широко раскрытыми глазами.

– Ладно, – отмахнулась я. – Познавай мир и дальше. Давай, что там у тебя.

Я запахнула халат и извлекла конверты из собачьей пасти. В принципе, ничего нового. Счета, счета… За воду, за свет, канализацию, какая-то пеня, хотя все вроде было оплачено. Муниципальная служба извещала, что с текущего месяца поднимается плата за вывоз мусора, а со следующего – за установку котельного оборудования и ремонт старых систем. Так что если я не хочу замерзнуть зимой, то подумать об этом надо сейчас. В подобных вещах я не смыслила, но люди, сочиняющие эти послания, точно никогда не жили в Сибири. Цены на коммунальные услуги росли практически каждый месяц – одновременно с галопирующей инфляцией. Зарплата за этими скачками не поспевала. Что поделать, социально незащищенные слои. Это не Советский Союз, где слово «инфляция» знают только специалисты-международники…

Я приняла душ, пошаталась по дому в халате, как сомнамбула. Тревога не оставляла. Я подходила к окнам, всматривалась, включала голову. Чакки угомонился, поел и уснул на коврике под дверью. Я сидела на кухне, совмещенной со столовой и прихожей, грустно смотрела на него. Ну что ж, Ольга Михайловна, это и есть ваша последняя линия обороны. «The last line of defense»^[1], как говорится.

Я просидела в закрытом доме весь остаток дня. Могла бы съездить к океану, поваляться на песке – всего лишь час езды, если на восток и никуда не сворачивать. Или в другую сторону, в Западную Вирджинию, побродить по заповеднику, полюбоваться Аппалачскими горами. Это два часа езды. Но я сидела, как последняя дура, ждала прихода сумерек. Покурила, хотя делаю это крайне редко. Заболела голова, пришлось выбраться на крыльцо, – глотнуть свежего воздуха.

– Добрый вечер, Кристи, как дела? – вежливо спросила Джесси Кабрера. Они с мужем стояли у себя на крыльце (сегодня одетые) и тоже дышали свежим воздухом – видимо, после ожесточенного постельного поединка.

– О, прекрасно, мои дорогие. – Я приветливо помахала им рукой. – А у вас?

– И у нас ничего, – хрипловатым баритоном отозвался Мануэль. – Как насчет стаканчика гаванского рома? Мы как раз собираемся пожарить мясо на заднем дворе, подходите, у нас на всех хватит.

– О, спасибо, это так мило с вашей стороны. Но, к сожалению, вынуждена отказаться, ужасная мигрень, знаете ли.

– Значит, не все прекрасно? – выявила нестыковку в моих словах Джесси. Я пугалась всякий раз, когда смотрела на нее. Неужели катаракта?

– Нет, я настаиваю, что у меня все прекрасно. – Я засмеялась, махнула на прощание и поспешила спрятаться в доме.

Почему я отказалась? Такие милые люди. Снова блуждала, как сонная муха, постояла у застекленного шкафа, внутри которого матово проступал початый «Джек Дэниэлс». Не бог весть какой приятель и собеседник, но в последнее время наши с ним встречи участились. Когда я покупала подобную продукцию в супермаркете, на кассе стыдливо прятала глаза. Сегодня хватило силы воли не трогать бутылку.

Проснулся Чакки, стал бегать за мной, наступая на пятки, заразительно зевал. «Чем займемся, хозяйка? – вопрошали его выразительные глаза. – Я не настаиваю, но не пришло ли время перекусить?»