Книга Список чужих жизней, страница 80 – Валерий Шарапов

«Больная» нога отдохнула, он прошел еще немного, встал у парапета, нацепив на нос очки. Стекла обладали минимальными диоптриями, решительно меняли лицо. Он снова сел на лавочку, вынул из кармана сложенную вчерашнюю газету Le Soir d’Algérie. Она продавалась по вечерам и была одной из немногих, издающихся на французском языке. Никита мысленно окрестил ее «Вечеркой». Со стороны он казался обычным пенсионером, убивающим время. Но профессиональные привычки работали – глаза украдкой осматривали окрестности. Через пять минут он сложил газету, сунул в урну, заковылял дальше. Канал на ограниченном участке расширился до размеров озера, здания стали веселее, даже вода казалась чище, в ней отражались коньки крыш и остроконечные шпили. В уличном кафе были заняты несколько столиков. Публика поглощала французские круассаны, голландские пудинги и марципановые вафли. Аппетитно тянуло свежемолотым кофе. Сладкоежкой Никита не был, прошел мимо. В кондитерскую лавку за соседним домом тоже не стал заходить, хотя обилие продукции впечатляло – и в витринах, и в выставленных наружу лотках. Местные обожали сладкое, так же как русские – пельмени. Никита свернул в сторону от канала и через несколько минут вошел в тихий дворик, окруженный с трех сторон опрятным зданием с вычурной крышей, облицованной оранжевой черепицей. В прошлом здесь находился бегинаж – община-поселение для бегинок – одиноких монахинь. В настоящее время здание не функционировало, хотя для чего-то его берегли, содержали в чистоте, сделали ремонт. Во дворике был уютный садик, разбегались дорожки. Девочка выгуливала забавного спаниеля, обожающего гоняться за палкой. Никита присел на крайнюю лавочку, достал миниатюрные шахматы, стал помещать в специальные отверстия фигуры. Плоская коробочка 12×12 сантиметров легко помещалась в боковой карман куртки. Текли минуты. Пенсионер, играющий сам с собой, смотрелся в этом сквере вполне естественно.

– О, разыгрываете староиндийскую защиту? – спросил темноволосый мужчина лет сорока. Он шел по аллее вместе с молодой женщиной – у нее было узкое лицо и очки, превращающие ее в школьную учительницу. Пара остановилась, мужчина вытянул шею.

– Нет, – покачал головой Никита, – пытаюсь воспроизвести комбинацию Михаила Таля, в которой он пожертвовал ферзя и ладью Михаилу Ботвиннику и в итоге выиграл.

– Серьезно? – Мужчина пристроился рядом, спутница тоже села, вынула из сумочки книжку в мягкой обложке.

– Расставляйте, – сказал мужчина, – давайте играть. Меня зовут Лукасом. Это Анна. Вы пунктуальны, Никита Васильевич.

– Привет, – буркнула женщина, переворачивая страницу. Она и ухом не повела, углубилась в чтение. Чем еще заняться молодой особе, когда мужчины решили сразиться в шахматы?

– Давайте все же говорить по-французски, – предложил Никита, возвращая в начальный строй шахматные фигуры. – Нам же это не трудно, верно? Я белыми буду играть, не возражаете?

– Хорошо, не имеет значения, – кивнул темноволосый субъект. – У вас хороший гример, Шарль. Нужно подойти к вам слишком близко, чтобы заметить подвох.

– Спасибо, Лукас. – Никита передвинул пешку, дождался ответного хода, двинул другую.

– Сицилианская защита, – хмыкнул Лукас и о чем-то задумался. Держать шахматы в одной руке было не очень удобно.