Книга Список чужих жизней, страница 82 – Валерий Шарапов

– Есть, – кивнул Никита, – в противоположной стороне от канала. Небольшой сквер, улочка Беженю, там довольно малолюдно.

– Хорошо, мы посмотрим по карте, где это. Сейчас темнеет довольно рано. Каждый вечер в половине восьмого будьте у этой будки, прогуливайтесь рядом. Если мы позвоним, то только в течение пары минут. Если таксофон занят, поймем по гудку – в этом случае ждите, пока телефон освободится. Номер этой точки мы вычислим по своим каналам.

– В телефонную будку можно звонить? – не понял Никита. – Был за рубежом, но никогда с подобным не сталкивался.

– Представляете? – усмехнулась Анна. – До чего только проклятые капиталисты не додумаются. В нашей стране такое никому не нужно – если ты, конечно, не шпион.

«Ну, разумеется, в условиях поголовной телефонизации…» – подумал Платов.

– Не уверен, что мы сможем говорить открытым текстом, – сказал Никита.

– Согласен, – кивнул Лукас. – Лучше говорить обтекаемо и иносказательно. Но не думаю, что Общей службе информации и безопасности больше нечем заняться, кроме того, как прослушивать телефоны всех гостиниц и городские таксофоны. Это накладно, требует финансовых и человеческих ресурсов, а также не всегда удается технически. Давайте сверим часы. – Лукас вскинул руку.

Часы у всех показывали точное время. Никита заводил свои в одно и то же время каждый день. Подержанные швейцарские «Цертино» выдали в Москве – сравнительно недорогие, но противоударные и надежные. Швейцарские часы никогда не отставали и не забегали вперед. К сожалению, советским часовщикам предстояло еще многому научиться.

– Связь налажена, – резюмировала Анна, закрывая книгу. – Пока отдыхайте, Шарль, наслаждайтесь архитектурой позднего Средневековья. Когда еще удастся? Сходите в музей изящных искусств, насладитесь коллекцией фламандской живописи. Ян ван Эйк, Рубенс, Питер Брейгель-старший – знакомы эти имена? Лично мы этого наелись еще в Брюсселе. Хочется нормальной живописи: Пластов, Грабарь, Петров-Водкин… – Анна, по-видимому, шутила. – Не попадите впросак: существительное – Фландрия, но нет понятия «фландрийский», есть понятие – «фламандский». Так же как «Уэльс» и «валлийский».

– Я в курсе, – улыбнулся Никита. – И то, что люди в этой стране делятся на фламандцев и валлонов.

– Просто умничаю, – пояснила Анна. – Ладно, Шарль, до новых встреч. А мы пока прощупаем обстановку…

Домой идти не хотелось. И аппетит пока не разгулялся – организм до сих пор не мог освоиться с непривычной едой. Помощники ушли, источая милые улыбки, – Анна держала Лукаса под руку, льнула к нему. Никита дождался, пока они покинут монастырский двор, отправился в другую сторону. Нога, по легенде, побаливала после сложного перелома. Хромота становилось нормой. Он блуждал по узким городским улочкам, где все, казалось, дышало средневековым колоритом, и даже новые дома строили так, чтобы они не отличались от старых. Он прогулялся по Blinde-Ezelstraat – улице Слепого Осла, если не врал франкоязычный справочник, прошел под кирпичной аркой, соединяющей ратушу с городской канцелярией, постоял на горбатом мостике, переброшенном через канал. Высоты моста едва хватало, чтобы пропустить лодочку с сидящими в ней пассажирами. Судоходные каналы находились на соседних улицах. А здесь раскинулся туристический район. Щелкали фотоаппараты, гоготали мордатые немцы и англосаксы, бросали под ноги окурки и обертку от жевательных резинок. Следующая площадь называлась Рыбный рынок – компактная, закованная в брусчатку, окруженная «кукольными» домиками с арочными проходами. На широкой набережной вдоль канала, на месте бывшего монастыря августинцев, расположился упомянутый музей изящных искусств Грунинге. Приобщаться к творчеству великих расположения не было – во всяком случае, сегодня. Музеев здесь было многовато. По очередной улице, заполненной туристами, он вышел к дворцу постройки XV века – об этом на нескольких языках извещала табличка. Дворец был возведен богатой семьей с непроизносимой фамилией, сейчас в нем работали сразу два музея – художественный и археологический. Наплыва посетителей там не было, но ручеек туристов тянулся.