Книга Список чужих жизней, страница 77 – Валерий Шарапов

Грим накладывался за несколько минут. Тонкая прозрачная пленка – невидимая на лице, стягивала кожу, создавая «очаговые» морщины и асимметрию. Еще один «самоклеющийся» лоскут помещался в районе скулы, усиливая эффект постинсультного состояния. Кепка натянута на голову – волосы под ней были практически сострижены и окрашены хной; блеклые усы постаревшего кота Базилио. Образ пожилого человека дополняла сильная сутулость и тросточка, плюс одежда – выцветшая, но добротная кофта, немаркий заношенный костюм из качественного твида. На вешалке висела куртка, дополняющая образ пожилого путешественника из Эльзаса, прибывшего в Брюгге поклониться старым костям. Главное в этом маскараде было – не попасться, накладывать грим быстро и правильно – и только на нужное место. Образ придумала одна миловидная женщина среднего возраста, много лет проработавшая гримершей на «Мосфильме». Она знала свою профессию от и до – и охотно передавала будущему шпиону накопленный опыт. Работали в сжатые сроки, многое предстояло успеть, но будущий шпион был способным учеником. Реквизит хранился в жестяной коробочке от леденцов, его, разумеется, никто не проверял. Все осталось в прошлом: изготовление двух комплектов паспортов, натаскивание по «предметам», выбор безопасного маршрута…

Из зеркала смотрело что-то невразумительное, но не вызывающее вопросов в этой части света. «Этот грим можете вообще не снимать, – поучала миловидная гримерша. – Неприятно, согласна, но в некоторых ситуациях можете не успеть его наложить. Либо отточите свои действия до автоматизма, тогда будете укладываться в две минуты».

Находясь один, он снимал с себя эту липкую гадость, всматривался в свое обычное лицо. Никита вышел из оцепенения, взял тросточку, заковылял на кухню. Сплюнул, опомнившись, бросил трость на тахту, нормальным шагом двинулся на кухню, поставил чайник на электроплиту. Время до встречи оставалось. Квартира была небольшой, находилась на втором этаже старого трехэтажного дома в районе Вальде. Дом причудливо загибался, втягивался в глубь квартала. Район был старый, деревья росли бесконтрольно, неподалеку протекал канал – отнюдь не из тех, что показывают туристам. Большинство квартир в доме сдавались внаем, проживали здесь не самые обеспеченные лица города, в основном одинокие пожилые люди. И полиция, соответственно, сюда не наведывалась.

Комнаты были меблированы. Дизайн не потрясал воображение, но много ли надо одинокому пожилому мужчине? Конфорка неторопливо нагревалась, Никита мерил шагами квартиру, поскрипывал пол. Коврики на полу давно выцвели, опасно накренился старинный «славянский» шкаф. Балконы в этом доме отсутствовали, считалось, что жителям они ни к чему. Кривились облетевшие деревья, за ними просматривались приземистые постройки вдоль канала. Заканчивался октябрь. На исторической родине, особенно в Сибири, уже падал снег, кое-где установился снежный покров, здесь же столбик термометра не опускался ниже плюс двенадцати, снег зимой отсутствовал в принципе. Но дули ветра, почти не показывалось солнце. Несколько минут новоявленный пенсионер стоял у окна, ориентировал себя в пространстве. На юго-западе Франция, по российским меркам – совсем рядом; на северо-востоке Голландия, или как там ее… Нидерланды. На севере, в семнадцати километрах, – Северное море, к нему ведут каналы, поэтому Брюгге считается морским портом; на юго-востоке – Брюссель…