Онлайн книга «Список чужих жизней»
|
Шуток эта женщина не понимала – во всяком случае, сегодня. Она повествовала – бессвязно, спотыкаясь на словах. Мама рассказывала про свою единственную любовь. Фамилию опускала, но имя называла подлинное – Федор Григорьевич. До него был муж, потом опять был муж… Но все не то. Сердцу не прикажешь. Жизнь в бандеровской Галиции рисовала без деталей, но с любовью. Ненависть к коммунистам впиталась в организм с молоком матери (данный тезис Элеонора не озвучивала, Никита сам додумал). Столько лет прошло, мамаша умерла… и вдруг нате вам, нарисовались. Нора вспомнила его, то же самое лицо, почти не изменилось. Учтивый, галантный, до сих пор способный вскружить голову… Спала с ним, отчего же не спать? Матери можно, а ей нет? Было хорошо, хотя и не влюбилась по уши, многое в этом субъекте настораживало. Пока ты с ним, подчиняешься, выполняешь его желания, бояться нечего. Сделай что-то по-своему, выскажи недозволенное – и тогда узнаешь. Поэтому не расстраивалась, когда однажды он уехал. В его делах не участвовала, хотя понимала, что он не охотник за достопримечательностями. Но спрашивать боялась, и он не откровенничал. – Напрягите память, Элеонора. Он обещал писать, может быть, звонить? Насколько понимаю, он постоянно проживает в Европе. В какой стране, в каком городе? Нет, не обещал ни писать, ни звонить. Уехал, поцеловал в губы на прощание, да так сильно, что больно стало. «Верность храни, – наказал напоследок. – Приеду – проверю». Но таким тоном, что Элеонора поняла – в текущем веке точно не приедет. Случилось что-то, заставило сматывать удочки. Грустить не стала, но воспоминания о совместном времяпровождении накатывали – «ну, если вы понимаете…». – Подождите, как-то было… – Элеонора усердно чесала ладонью лоб. – Мы в постели лежали, Виктор разомлел, был в прекрасном настроении… Еще и днем у него хорошо дела шли, но он о них не распространялся… Я пару раз спрашивала, где он живет в Европе, просила рассказать, как там живут люди, интересно же. У нас про жизнь за рубежом почти не пишут и не показывают, только про демонстрации против эксплуататоров да про то, как рабочий класс у них задыхается… Извините. Но ведь так же? Он всегда отмалчивался или начинал грубить, а тут был в благодушном настроении и сказал, что загадает загадку. Мол, город, где он живет, просто дышит Средневековьем, одно время принадлежал Франции, потом Нидерландам, а сейчас принадлежит Бельгии. В Средние века был чуть не центром европейской торговли. Мол, если отгадаю, то молодец. А мне откуда знать, по истории тройбан едва натянули в аттестате. Рыться в энциклопедиях? В общем, сдалась. Он рассмеялся: мол, повышай уровень эрудиции, детка. Потом еще выпил вина, язык немного развязался. В том городе, говорит, и работаю, есть там одна контора, почет и уважение, подчиненные ценят. А еще начал заливать, что у него жена, двое детей, трое внуков, и вообще с личной жизнью полный оʹкей. Как будто это то, что я хотела в постели услышать… – Элеонора фыркнула. – Хотя понимала, конечно, что когда-нибудь он уедет… Больше ничего полезного барышня не сообщила. В отделе озадаченно молчали, чесали затылки. Высшее образование, к сожалению, ничего не значило. – Ну не знаем мы, товарищ майор, – выразил всеобщий конфуз Олежка Яранцев, – оно нам надо – по жизни-то? Все эти войны Алой и Белой Роз, королева Марго с ее гугенотами, Вальпургиева ночь… |