Книга Список чужих жизней, страница 71 – Валерий Шарапов

Дворский опознал последнюю – Снежинскую. Но как-то неуверенно, морщился, делал задумчивым лицо. С фотографии смотрела эффектная блондинка с вытянутым лицом и выразительными глазами. С остальных, впрочем, тоже. Типаж был один.

– Это вроде она, – с сомнением резюмировал арестант. – Но не могу это заявить со стопроцентной уверенностью. Я видел ее недолго, голова в это время была занята другими вещами… Хорошо бы увидеть ее воочию, услышать голос, если вы считаете, что он что-то значит…

– А вы привередливый, Борис Лаврентьевич, – покачал головой Никита. – Ну хорошо, как скажете, будем выполнять ваши желания.

На следующий день хорошо одетая блондинка вышла из подъезда красногорской новостройки – дома переменной этажности с квартирами улучшенной планировки – и направилась к темно-синим «Жигулям», стоящим у края тротуара. Она не смущалась своей внешности, одевалась не вульгарно, но как-то с вызовом – видимо, профессия накладывала отпечаток. Куртка отличалась от описанной, но сумочка была именно та – ярко-белая, с темными пятнами – сравнение со шкурой пегой лошади было уместно. Она открыла ключом машину, сделала озадаченное лицо. Выезд со стояночного места заблокировала серебристая «Волга» с шашечками. Водитель в форменном картузе и короткой кожанке дремал за рулем. Женщина поколебалась, подошла к «Волге», постучала по стеклу. Водитель вздрогнул, очнулся, быстро опустил стекло. Он приятно улыбался, у мужчины было открытое располагающее лицо. На заднем сиденье находился еще кто-то, но прятался во мраке.

– Вы не могли бы отъехать? – сказала блондинка хрипловатым, но приятным голосом.

– Зачем? – не понял водитель.

– О боже… – Автолюбительница картинно вознесла глаза к небу. – Вы мешаете мне выехать, я опаздываю на работу, что тут непонятного?

– Серьезно? – Таксист посмотрел по сторонам, обернулся: – Вы правы, девушка, прошу меня простить… А вы не могли бы подождать пару минут, сейчас должен спуститься клиент?

– Шутите? – Блондинка вспыхнула.

Но скандал не разгорелся, таксист был вежлив, учтив и из той категории мужчин, которые нравятся блондинкам. Он еще раз извинился, сдал назад и даже вышел из машины, чтобы еще раз признать свою вину. Сердце женщины растаяло, она кокетливо улыбнулась и даже вступила с таксистом в короткую беседу. Заднее окно такси было приоткрыто. Блондинка села за руль, любезный таксист проследил, чтобы она ничего не зацепила, выезжая с парковки. На прощание не поскупилась на улыбку, задержала взгляд. Таксист отозвался тем же, но дальше не пошел. В глазах блондинки, кажется, мелькнуло сожаление – мог бы предложить продолжить знакомство. «Ничего, еще увидимся», – подумал таксист. Темно-синие «Жигули» третьей модели свернули за угол.

– И каков вердикт, Борис Лаврентьевич? – спросил Никита, возвращаясь на водительское место.

Дворский сидел сзади в надвинутой на глаза шляпе, нервно разминал костяшки пальцев. Скулы побелели.

– Это она, гражданин майор, это точно она… И голос тот же, что звучал в телефонной трубке…

Задерживать гражданку было поздно, уже уехала. Да и не имел он на то полномочий.

Санкция на арест появилась только утром следующего дня. Группа из трех человек прибыла на неприметных «Жигулях» в половине восьмого утра, поставили машину рядом с детской площадкой и стали ждать. Элеонора Матвеевна не выходила. Граждане спешили на работу – кто пешком, кто на личных колесах. Гражданки Снежинской среди них не было. О ее отсутствии доложили по рации. «Ждите», – ответствовал Платов. И спохватился: «Проверьте, стоит ли возле дома темно-синий ВАЗ‐2103», – и продиктовал номер. Автомобиля не было. Сотрудники были не в курсе, что свою машину Снежинская ставит у подъезда. Может ставить где угодно, например в гараже, как делает большинство советских граждан, боящихся угона. Сотрудники прошли по двору, обогнули дом, осмотрели соседние дворы. Раздосадованные, поднялись на этаж, где проживала женщина, нажали на кнопку звонка у двери. Гражданка Снежинская не открывала, из квартиры не доносилось ни звука. Открыла соседка по лестничной площадке – женщина пенсионных лет, но еще не старая. Оробела при виде предъявленных документов. Скрывать ей было нечего. Отношения с соседкой складывались так себе, но открыто не конфликтовали. Сегодня примерно в 7:20 утра она услышала шум, посмотрела в глазок. На лестничной площадке горел свет. Снежинская выволакивала из квартиры тяжелую сумку и выглядела так, словно недавно плакала. И вообще не спала. Сумка цеплялась за косяки. Соседка хотела выйти, поинтересоваться, куда это Элеонора собралась в такую рань, но в последний момент передумала. Она не отличалась любознательностью, больше всего ценила личный покой. Элеонора вытащила сумку в подъезд, захлопнула дверь, заработал лифт… Сотрудники бросились во двор, доложили о своем конфузе. Они опоздали буквально на пять минут! Двое покатили исправлять свои ошибки, третий остался во дворе – он и выяснил, что Снежинскую в путешествии никто не сопровождал (во всяком случае, от дома), она кое-как погрузила сумку в багажник и уехала одна.