Книга Охота на охотника, страница 41 – Валерий Шарапов

Надежда выдохлась, в бессилии опустилась на стул.

– Не могу это больше выносить, Костров… Неизвестность хуже всего. Сколько дней мы уже находимся в этой неизвестности? Четыре? Раньше хоть какая-то надежда была, теперь и той не осталось… Вы там у себя что-то знаете, но скрываете, потому что вам наплевать на простых людей. А если и вы ничего не знаете, значит, хреново работаете и гнать вас надо из Комитета…

Костров молчал. Отвечать на провокации – себя не уважать. А у Надежды имеется удивительное свойство – все извращать, переворачивать и свои ошибки выставлять ошибками других.

– Мы еще можем надеяться, Костров, скажи? – Надежда подняла голову. В пронзительных темных глазах блестели слезы. – Ведь я же понимаю, чем больше проходит времени, тем меньше вероятности, что Шаламовы живы.

– Бывает всякое, – допустил Алексей. – Бывает, пропавших людей находят и через месяц, и через год – живыми и здоровыми. Пока зацепок нет и все это выглядит предельно странно. В том числе ничто не указывает на то, что Шаламовы мертвы. Поиски будут продолжаться, я лично сделаю все, чтобы они не останавливались. Можешь думать, что я бесчувственное животное и меня это нисколько не трогает – но это не так. Успокой как можешь Аллу Михайловну, сядьте и подумайте: было ли в поведении Шаламовых в последнее время что-то необычное? Слова, поступки, жесты, мысли. Мы всегда считаем, что знаем своих близких. На самом же деле мы ни черта их не знаем.

– Не скажи, уж я-то знаю тебя как облупленного… Не было с ними ничего такого… Ну хорошо, я поговорю с мамой… Подожди, это что сейчас было? – Надежда нахмурилась. – Вы считаете, что Шаламовы сбежали? Куда? За границу? Предали страну и сбежали? Костров, не смеши мои тапочки! – Надежда в гневе вскочила со стула. – Во-первых, это невозможно технически, как ты это себе представляешь? Во-вторых, ты же сам знаешь Вадима – он кто угодно, но не из этих, он нормальный советский человек! А я знаю свою сестру, зачем ей куда-то уезжать, обрекать себя на скитания по чужбине? У нее и здесь все есть: хорошая работа, квартира, и у обоих – отличные перспективы карьерного роста! Да и человек она не такой. А в-третьих… сам ты дурак, Костров, понял? Снова довел меня, как же я зла на тебя… – Надежда бросилась в прихожую, сорвала с вешалки куртку, выбежала из квартиры, хлопнув дверью. Собачка замка находилась в зафиксированном положении, замок не сработал. Алексей ждал. Дверь опять распахнулась, влетела Надежда, стрельнула влажными глазами, схватила сумочку с полки и побежала прочь. Останавливать ее было незачем. Застучали подошвы по ступеням. Алексей запер дверь на замок, побрел в гостиную. Насторожился – как-то подозрительно попахивало из кухни. Но снова зазвенел звонок над входной дверью, и мысль о выкипающем супе улетучилась. Очевидно, Надежда забыла сообщить что-то важное – дабы окончательно добить экс-супруга. Вздохнув, он вернулся в прихожую, открыл дверь. За порогом стояла стройная молодая женщина в черной куртке и с распущенными темными волосами. В смеющихся карих глазах и чертах лица было что-то цыганское – хотя, он проверял, цыган в роду не было. Разве что в древности табор завернул не в ту деревню. Особа носила фирменные джинсы, произведенные в стане вероятного противника, что для советской медсестры было как-то расточительно.