Книга Тропа изменника, страница 98 – Валерий Шарапов

— Ну, как вы тут? — посмеиваясь, спросил Валерий Сергеевич. — Можете выходить. И свобода, как говорится, вас примет радостно у входа… Э, да у вас тут, не иначе, притон образовался, товарищи? — Он с аппетитом потянул носом.

Начиналось мучительное плавание. Элли, пошатываясь, добрела до каюты, рухнула в кровать. Забылась, стала стонать во сне. Андрей сидел напротив и задумчиво ее разглядывал. Вот же несчастье свалилось на его голову. Но почему-то не возражал, он теперь был в ответе за это взъерошенное взбалмошное существо. В каюте имелся иллюминатор — хоть какое-то окно во внешний мир…

Потянулись томительные часы, дни. Элли сидела в каюте, бегала в гальюн, благо тот был под рукой. Оттуда доносились душераздирающие звуки. Сочувственно поглядывали на Кравцова члены команды — мол, неси свой крест, товарищ. Понимали, что дело темное, с разговорами не лезли. Познакомиться с Элли даже не пытались. Расхожее мнение, что баба на корабле — к крушению, в данной ситуации не работало. В команде были женщины — радистка, кухарка. Кормили нормально. Элли с ужасом смотрела на миску с макаронами по-флотски, немного поела. Ничего ужасного не случилось, выслушала лекцию, что данное блюдо — основное, а зачастую единственное в торговом флоте. И здесь ей вообще-то не круизный лайнер со всеми кухнями мира.

Первые дни ее штормило и полоскало. Шторм был умеренный, иногда море успокаивалось, выглядывало солнце. Но ненадолго. Снова собирались тучи, ветер гнал волну. Судоходству это не препятствовало. Прошли пролив Эресунн, отделяющий Данию от Швеции, плавно переместились из Северного моря в Балтийское. В редкие часы, когда качка унималась, Элли могла поесть, просила Андрея выгулять ее по палубе. Держалась за него, долго сидела на баке, глядя на колышущуюся массу серой воды…

Пару раз она принимала душ, просила Кравцова при этом поприсутствовать, но руками не трогать. Он не мог отказать, это было бы жестоко. Однажды она пришла к нему в постель, попросила согреть, сказать что-нибудь доброе. Он снова не мог отказать, хотя судовые кровати были, мягко говоря, неширокие. Несколько раз объявлялся старпом, объявлял тревогу. Быстро заправляли постели и удалялись в «клоповник». Зашли в какой-то порт, чтобы дозаправиться и пополнить баки с водой. По коридору сновали посторонние, из-за переборок доносилась немецкая речь. Два часа пришлось просидеть в скорченном виде, и одно удовольствие, что не тошнило…

Шторм усиливался, последние три дня снова превратились для Элли в пытку. Она почернела, осунулась. Глаза запали и тоскливо смотрели на серый мир. Она глотала таблетки, выданные судовым медиком, но ничего не помогало. Призналась, что в прошлую ночь было так плохо, что насилу удержалась от того, чтобы не прыгнуть за борт. С этой минуты он контролировал каждый ее шаг, запирал каюту, а если куда-то выходили, то только вместе. «Мы с Тамарой ходим парой», — шутили за спиной матросы. Дни и часы, казалось, сливались в клубок, порой чудилось, что порт назначения только отдаляется…

Но даже неприятности когда-нибудь кончаются. Был поздний вечер, море, как обычно, штормило, потом качка пошла на убыль — судно вошло в акваторию порта, защищенную волноломами. Элли металась в полузабытьи. Очнулась, села на кровати, уставившись в стену безумным взором. Кравцов вышел в коридор, сбегал на палубу и вернулся. Судно замедлило ход, заглохли двигатели. Легкий удар — прибыли. Элли подняла глаза.