Книга Тропа изменника, страница 40 – Валерий Шарапов

— Мне одеться? — нахмурилась Элли.

— Как хочешь. Все равно ничего не видно. У тебя был инсульт, пока я отсутствовал?

— Нет. — Элли смутилась. — Это жизнь меня перекосила.

— Поэтому такая унылая?

— Я не унылая, а глубоко задумчивая… Ты виски купил? — Взгляд изменился, теперь она смотрела — как сказали бы на партсобрании — строго и принципиально.

— О, кто-то требует продолжения банкета? Нет, Элли, погуляла, и хватит. Ты больше не пьешь. И я не пью… потому что на работе. Соберись — уже пора. С таким настроем мы долго на свободе не пробегаем. Давай думать, как выбираться с вашего острова. Ну, хорошо, сейчас мы об этом думать не будем. Принимаем пищу, отдыхаем… Как насчет романтической прогулки на море? — Он прислушался. Дождь остервенело молотил по стеклам.

— Я уже не понимаю, где ты шутишь, а где говоришь серьезно. — Она с видом мученицы вздохнула, вынула руки из-под стола и подперла ими подбородок.

Просыпался голод. Она смотрела, как он разбирает покупки, отправляет их в холодильник. В шкафу нашлась сковородка с высокими бортами — опыт холостяцкой жизни подсказывал, что их называют сотейниками. Плитка нагревалась, шипело, растапливаясь, масло. Он ссыпал в сковороду тонко нарезанную картошку, убавил огонь. Элли с опаской поглядывала на его кулинарные манипуляции. Встать и помочь в голову не приходило. Подходила жареная картошка. Он пристроил сверху кусочки курицы, разбил в чашку несколько яиц. Перемешивал осторожно, чтобы желточно-белковая масса не стала однородной. Слил в сотейник, перемешал.

— Боюсь спрашивать, но что ты делаешь? — прошептала Элли.

— Не знаю, — признался Кравцов. — Этому блюду еще не придумали названия. Одна из составных частей — яичница-болтунья. — Последнее слово он произнес по-русски.

— Что? — Элли сглотнула.

— Забудь. Тьма ты ноттингемская… В моей стране есть хорошая кулинарная традиция: все, что есть в доме, встречается в одном блюде. Это, кстати, очень вкусно.

В последнюю очередь он загрузил мелко нарезанные помидоры и посыпал свое творение измельченным укропом. Элли переживала когнитивный диссонанс. Посмеиваясь: а почему тогда русские непобедимы? — он разложил блюдо по тарелкам. В сковородке осталось столько же.

— Все не съесть, — с сомнением заметила Элли.

— А это вторая русская традиция: никогда не готовь блюдо на один раз. Сделай так, чтобы хватило и на ужин. Это экономит время и нервные клетки. Теперь ты знаешь, что у нас на ужин.

Экспромт удался. Элли ела с жадностью, запивала колой. На издевательские вопросы в духе «вкусно ли тебе, девица?» только отмахивалась: отстань. На десерт был кекс — здесь он не придумал ничего нового. В глазах молодой женщины ненадолго блеснула толика удовлетворения: угодил. Но питаться всю оставшуюся жизнь этими странными русскими блюдами…

— Расскажи о себе, — попросила она. — Ну, то, что можно. Раз уж жизнь нас свела… Ты и дома сам готовишь? Жену к плите не подпускаешь? Или питаетесь в ресторанах?

Посуду тоже пришлось мыть самому — Элли сегодня отдыхала.

— Такого у нас не бывает, — рассуждал Кравцов, гремя посудой, — чтобы муж после работы готовил, а жена валялась на диване перед телевизором. В подавляющем большинстве случаев все наоборот. Раз готовлю — значит, больше некому. Простая логическая цепочка в рассуждениях. В ресторанах хорошо, но дорого.