Книга Тропа изменника, страница 104 – Валерий Шарапов

— Ну что ж, работает шпионская мысль, — одобрил генерал, пряча за пазуху ценные предметы. — Примитивно, но работает. Послужим еще стране, майор, рано нас списывать в утиль. Бакатин вроде настроен серьезно, есть негласное указание сохранить особо ценные кадры у нас и за рубежом — для следующих поколений, так сказать. А то сегодня друзья, а завтра опять чего-нибудь не поделим — и все заново: не трожь мои игрушки, не какай в мой горшок… Вставайте, друзья мои, хватит валяться, будем вас куда-нибудь пристраивать. С вами, миссис Кларк, мы еще разберемся…

— Петр Ильич, извините, что перебиваю, — встрепенулся Андрей. — Позвольте мне самому разобраться с миссис Кларк? Сделаю это четко и профессионально.

Мелкая волна плавно накатывалась на берег, шипела, отступала. Гасли краски дня, поблескивала галька в лучах закатного солнца, искрилась вода. Бегали дети из конца в конец огороженного пляжа, покрикивали их родители. Отдыхающие валялись на тряпках, нежились в последних на сегодняшний день лучах солнца. Живописные булыжники обрамляли зону отдыха. Наверх, к белоснежному зданию ведомственного санатория, поднималась каменная лестница со львами. Санаторий красиво оттеняли деревья — причудливые эндемики. Конец сентября, а они и не думали желтеть. За зданием, ближе к горам, пряталась можжевеловая аллея — ходили легенды, что ежедневные прогулки по ней избавляют от всех болезней.

Кравцов в одних плавках сидел на камне в стороне, наслаждался погодой. Бархатный сезон подходил к концу, но дни были теплые, ласковые. Вода в море охладела, но самые отчаянные еще купались. На горизонте белел парус одинокий. Из-за горы Медведь, за которой находился знаменитый пионерский лагерь «Артек», показался прогулочный теплоход, неспешно бороздивший спокойные воды. Казалось, в мире все спокойно, безмятежно. Но месяц назад Верховный Совет Украинской ССР принял акт провозглашения независимости Украины. Меняли флаги на желто-голубые, приостановили деятельность компартии Украины. Ожидался всенародный референдум, но это чистая формальность. Недобитые западенцы пробирались во властные структуры, начинали наводить свои порядки. С РСФСР пока не ссорились, выжидали. Но все громче раздавались голоса о советском империализме, великорусском шовинизме. Что странно, Крым оказался украинской территорией, о чем прежде не задумывались. Никита Хрущев в 53-м году постарался. Это становилось проблемой. Но пока все было спокойно, по крайней мере на ведомственные заведения, состоящие под охраной, никто не покушался. Но от мании преследования Кравцов так и не отделался. Иногда казалось, что за ними следят, немела спина, он выискивал взглядом подозрительных людей. В устранении его и Элли больше не было смысла, но это чувство всегда было рядом, портило жизнь. И даже в охраняемой зоне порой накатывало…

Он потянулся к сигаретам, лежащим в шортах, но курить передумал. По лестнице спускалась женщина. Андрей залюбовался, улыбка непроизвольно растянулась от уха до уха. Элли была обворожительна, и раздельный купальник ей шел, как никому другому. Стройная, в легкой прозрачной накидке, которую приобрели в коммерческом магазине за бешеные деньги. Элли сдержанно улыбалась, помахивала пляжной сумкой. Крупная масса воды по-прежнему внушала ей недоверие, но она над этим работала. Как и над русским языком — который, к счастью, пришлось учить не с нуля.