Книга Рефлекс убийцы, страница 63 – Валерий Шарапов

— Он над нами издевается! — с порога завила Мария Погодина, хлопнув входной дверью.

— Сумасшедший, что возьмешь, — вздохнул Аверин и заключил ее в объятия. Единственное приятное событие за два бездарно прожитых дня.

— Подожди, — она вывернулась. — Я должна тебе кое в чем признаться.

— Ты в детстве тырила конфеты из маминого тайника? Нет, это слишком личное. Ты полюбила другого?

— Нет. Я не хочу быть подполковником и сидеть в твоем кресле. Это не мое. Мне нужен простор, оперативная работа, а крючкотворить и зевать весь день — это для других.

— А что, уже посыпались предложения? — не понял Павел.

— Ну, генерал тогда заявил в шутку. Но глаза при этом были серьезными, и тебе это было неприятно.

— Выбрось из головы, конкурентка ты моя, — засмеялся Аверин и снова заключил в объятия свою женщину. — Нет, постой, — он нахмурился, — это что же получается — я целыми днями зеваю и крючкотворствую?

Наутро продолжалось издевательство. Харрингтон гулял по Арбату, получал удовольствие от приобщения к жизни своих заклятых врагов. А Павел искренне недоумевал: за что ему деньги платят? Вот за ЭТО? Какие-то новые веяния назревали в общественной жизни. Художники (видимо, от слова «худо») выставляли картины сомнительного содержания — и никто их не гонял. Гитаристы пели что-то бардовское — вроде не запрещенное, но явно свободолюбивое, — и никто их не хватал, не тащил в воронок. Харрингтон перешел на улицу Горького, свернул на светофоре, двинулся вдоль края тротуара. Работала столовая — самая рядовая точка общепита. Он прошел мимо, затем что-то надоумило, встал, уставился с интересом. Столовая работала, выходили люди — с виду довольные и не отравленные. Британец посмотрел на часы и решился — двум смертям не бывать. Упругой походкой вернулся к заведению и поднялся на крыльцо. По рядам наблюдающей братии прошел ропот — они же не железные! Но безропотно выполняли свою работу. В столовой было людно. Британец встал в очередь, как простой советский человек, вооружился подносом с поломанной кромкой, взял рабочий инструмент — вилку, ложку, пару кусков хлеба. Очередь двигалась размеренно, он взял тарелку супа, картофельное пюре с котлетой, стакан компота. Потянулся к салату, понюхал — решил воздержаться во избежание непредвиденных ситуаций. Это был разумный поступок. Он сливался с толпой — не такой уж экстравагантный господин. Но у кассирши был наметанный газ. С мрачной миной обслуживающая граждан — она, когда подошла очередь иностранца, буквально расцвела, одарила клиента ослепительной улыбкой, стала такой милой, кокетливой. Харрингтон не остался в долгу, он тоже умел улыбаться — сделал это так, что кассирша чуть не выпала из-за своего аппарата. Но нужно было работать — с ненавистью воззрилась на пенсионера с палочкой, торопящегося заплатить.

Харрингтон сунул в карман сдачу, подхватил поднос, стал осматриваться — куда бы приткнуться? И на этом месте вдруг пропал. Словно сквозь землю провалился.

Поначалу не поняли. Был человек — не стало человека. И не сказать, что такой незаметный. А ведь точно профессионал, четко подгадал момент, когда внимание сотрудников окажется распыленным! Щебетала компания девушек — смело одетые, привлекательные, с длинными ногами, они и отвлекли внимание суровых мужчин. А Харрингтону требовались мгновения! Его не было в набитом посетителями зале. Сотрудник бросился к тому месту, где тот только что стоял, растерянно озирался. Граждане с подносами выражали недовольство. Вбежали еще двое. С ужасом на столике рядом с грязными подносами обнаружили его поднос — чистый, заставленный снедью. В шаге — неприметная штора, за которой открывался проход на кухню. Двое бросились туда.