Книга Изгой. Пан Станислав, страница 57 – Максим Мацель

– Ну что, пан Михал! – Анжей уже закончил суетиться у стола и разлил вино по бокалам. – Вшистке́го те́бе найлепше́го на свента Боже́го народзе́ния!^[64]

– С Рождеством Христовым!

– Интересно, как там наш Станислав Рождество справляет? – задумчиво произнес Анжей, накладывая Репнину и себе индейку.

– А что ему? – с раздражением ответил советник, жестом благодаря Анжея. – Он дома. Небось, и не вспоминает уже о нас и о деле. У него кругом родня. Новые знакомые. Может, и дамы какие недурные. Голова от такого закружится, обо всём позабудешь. Ты сам-то, Анжей, что думаешь? Кто твоего посланника порешил? Я твои бумаги вчера повторно просматривал. Пока всё сходится на отце и сыне Судзиловских. Гости к ним начали съезжаться к полудню. Дальше, почитай, до самого темна ничего примечательного не случилось. Ели, пили, плясали. Пока тот посланник не успел порядочно нализаться. Кстати, почему только от одного из шляхтичей есть самые толковые и подробные показания, от этого Орды? Почему все остальные никаких деталей припомнить не могут? Или не хотят?

– Орда – доктор, и пьет он мало, – ответил поляк.

– Да он-то и первый досмотр убитого производил. Хотя что там досматривать? И так всё понятно. Секир-башка. Продолжим. Итак, околочасов четырех пополудни у Красинского случается первая ссора с Александром Булгариным из-за дочери Павла Судзиловского. А что, Булгарин за этой Еленой ухаживает?

– Жениться хочет.

– И чего не женится?

– Не вем. Може, боится отказ получить.

– Ладно, – продолжил Репнин. – Попетушились они малость. Дальше Красинский начинает всем про свои подвиги рассказывать. Тут уже вся шляхта вокруг собралась байки эти послушать. Ну и давай спорить и ругаться. А в этом вы, поляки, большие мастера. Особенно они сцепились с Ордой и Блощинским. Как раз из-за этой темной истории с отрубленными головами. Это уже со слов Станислава. И что интересно – ни Павел Судзиловский, ни его сын участия в споре не принимали! И вдруг в какой-то момент Адам Судзиловский резко обрывает Красинского, и они сцепляются с ним непонятно из-за чего. Из показаний Орды, это выглядело весьма странным, потому что в тот момент посланник распинал старых сослуживцев своего отца, каких-то там Пулавских.

– Пулавские – знаменитая фамилия в Речи Посполитой, – с некоторой обидой отреагировал Анжей.

– До них дело дойдет, как я из Петербурга ворочусь. А пока мы их ни с какого боку не пришьем. Вот что еще, как ты любишь говорить, бардзо интересно. Больше всех общался посланник с Пузыной. Остальные через некоторое время стали избегать этого пьяницу, а Пузына прямо не отходил от него. Чуть не в рот Красинскому заглядывал. Ну да вернемся к Судзиловским. После их ссоры с Адамом посланник на какое-то время выпадает из поля зрения Орды. То есть, видимо, он вышел из гостиной. В это же время Орда не видел в комнате обоих Судзиловских, Булгарина и того же Пузыну. Что за это время произошло, мы не знаем. Только посланник пока еще жив. Вскоре все снова собираются вместе в гостиной. Вероятно, у него были какие-то разговоры с кем-то из отсутствующих или со всеми. Он уже порядком всем поднадоел. Как мне кажется, его начинают окончательно спаивать, чтобы он не мешал веселиться. С умыслом или без? Не знаю. Знаю только, что легче всего такое провернуть именно хозяину. А посланник-то оказался здоров выпить. Тут тебе с ним, Анжей, потягаться впору, останься он в живых.