Книга Изгой. Пан Станислав, страница 56 – Максим Мацель

На Рождество Репнин получил согласие обер-секретаря Шешковского на короткую поездку в Москву к родным. Прежде советник намеревался сначала попасть к нему на доклад в Петербург. Ехать предстояло завтра. Перед выездом Репнин встретился с Анжеем.

– И когда назад, пан Михал?

Анжей суетился вокруг стола, в центре которого дымилась и ароматно пахла огромная жирная индейка. Не доверив такое важное дело даже Волгину, Анжей самолично заказал еду в корчме, открывшейся на днях на Верхнем рынке. Волгина же отправили в торговые ряды купить колбас и прочих закусок. «Краковскую бери, – инструктировал его Анжей. – И зельца из лосиных потрохов. Вина советнику. И мне водки не забудь!»

– К концу января вернусь, – ответил Репнин Анжею, который взял на себя обязанность накрыть рождественский ужин на них двоих. – А ты не торопишь события, Анжей? Сочельник у нас с постным столом встречают.

– У нас так са́мо на Виргилий^[62]только постное едим. Но завтра, пан советник, уедешь и не отведаешь нашей рождественской ежи. Потому можно и сегодня. – Анжей перекрестился. – Это не грех, когда по маленькой.

– Ну, раз по маленькой, тогда можно, – рассмеялся Репнин.

В ночь Сочельника в ратуше было непривычно пусто. За последние две недели Репнину удалось наконец наладить канцелярскую службу. С утра до позднего вечера здание было полно ходоков. С одной стороны, это радовало советника, а с другой – сильно отвлекало от расследования.

– Ты же, пан советник, не забыл, цо надо и про сражение у Хотина вши́стко выведать?

– С тобой забудешь! Который раз напоминаешь. Лучше бы дружка своего так опекал. Эх, чую, совсем он от рук отбился. Не оправдал надежд. Передай ему, чтобы в Минск возвращался. Как приеду, решу, что с ним делать. Спуску не дам. Ты мне за него в ответе. Если сбежит, с тебя спрошу.

– От себя не сбежишь. А как, пан Михал, в России Рождество празднуют? – спросил Анжей, желая отвлечь Репина от дурных мыслей.

– Ну, что ты, брат! Это, я тебе скажу, всех праздников праздник. Пожалуй, даже Пасху с таким размахом не встречают. В Сочельник с семьей дома, а уж потом пошли Святки, почитай до самого Крещения. Все две недели что ни день, то куда-то в гости зовут. Столы, брат ты мой, просто ломятся. Это еще от царя Петра пошло. Да и императрицанаша моду такую поддерживает. Самый большой пир у нее во дворце в первый день на двадцать пятое декабря^[63]. С пушек палят. Фейерверки устраивают. Москву, а особо Петербург знатно украшают. Всюду веселье, гулянья. Не чета Минску. Я-то думал полюбоваться, как поляки праздники проводят. Да вижу, что одно огорчение. Не город, а кладбище. Только помирать в пору, а не жизни радоваться. Это всегда так, Анжей? Или только в военное время?

– Только сейчас. Мы всегда за месяц до Рождества начинаем готовиться. Адве́нт называется. Вши́сткий декабрь у нас ярмарки работают. Настрой всегда такой праздничный. Сегодня в ночь все поляки в костелах на мессе будут. У вас так са́мо всенощная служба идет. А завтра начинаем веселиться. В гости ходим. Колядуем. А с Сильвестра – с Нового года то есть – балы и маскарады починаются.

– Почитай, одинаково справляем. Да и в бога единого веруем. Только по-разному. Не пойму только, что вас, поляков, дернуло с басурманами против России дружбу водить? Странные вы люди. Как будто назло живете, а не в радость.