Книга Изгой. Пан Станислав, страница 40 – Максим Мацель

И тут вдруг между Красинским и Пулавским происходит разлад. Как раз перед появлением Судзиловского в Минске. Что послужило причиной, доподлинно неизвестно. Возможно, как и прочие магнаты, власть не поделили. А может, и что другое. В тот злополучный вечер Павел Судзиловский не мог не слышать пьяного трепа посланника, однако никак не отреагировал. Даже вида не подал, что у них с его отцом было общее боевое прошлое. Значит ли это, что он что-то скрывает?

Возможно, посланник, сам того не понимая, проболтался о чем-то важном для Павла. Мог ли Судзиловский двадцать четыре года назад участвовать в рейде Красинского под Хотином, когда обезглавили его солдат? Мог! Эта история случилась еще до размолвки Красинского с Пулавским. Что же там произошло в этой битве? Почему опять это непонятное отрубание голов? Итак, следует больше внимания уделить Судзиловским, в особенности Павлу. Пора с ним лично познакомиться. Попытаться разговорить его о событиях 1768–1769годов.

Следующий в списке Богдан Пузына. Стасу сразу не понравился этот добродушный на первый взгляд толстяк. Что он скрывает за маской охотника и балагура? Последние двадцать пять лет ничем примечательным в жизни Пузыны не выделялись. У Стаса складывалось впечатление, что Пузына, как и Судзиловский, приехал в Минское воеводство, чтобы сбежать от своего прошлого. Правда, он прибыл на четыре года позже, как раз после объявления о первом разделе Речи Посполитой в 1773 году. Это случилось уже после отъезда Стаса в Краков. Странным выглядел тот факт, что перебрался он из Варшавского воеводства, где жила его родня. С чего бы это молодому офицеру, хоть и никак не показавшему себя на поле брани, удирать от красивой столичной жизни?

Деньги у него водились. По крайней мере, хватило, чтобы приобрести хорошее имение. Да и забавы его недешево обходились. Чего стоила одна только псарня! Правда, пан Богдан одинок и детей у него нет. Хотя Стас успел заметить, каким похотливым взглядом окидывал Пузына своих служанок. Только, судя по их виду, он держал их в черном теле. А Стас знал, что именно женщины и дети как раз являются самой значимой статьей расходов любого шляхтича. Неизвестно, впрочем, как сильно кутил пан Пузына в свои частые визиты в Варшаву. Вряд ли с размахом. Устроитель лучших охот, несмотря на свое бьющее через край гостеприимство, был скуп и беззаветно любил деньги. Стас был в этом уверен.

Всеми повадками пан Богдан напоминал Стасу отца краковской красавицы Эльжбеты – первой юношеской любви Стаса. Может, в этом и крылась причина неприязни Стаса к Пузыне? Он невольно вспомнил, с каким презрением глядел на него – на нищего шляхтича – отец Эльжбеты. Как выпытывал при первой встрече про его родню. И с каким безразличием после провожал его до двери, утратив к нему всякий интерес и всем своим видом давая понять дочери, чтобы этого студента она больше не смела пускать на порог, при этом внешне сохраняя любезность.

Вот и Пузына иной раз поглядывал на Стаса, как на пустое место. Раз от знакомства нет проку, что толку распинаться перед гостем. Другой логики для таких, как Пузына, не существовало. Интересно, как он вел себя на празднике с убитым посланником? Небось, не отходил ни на шаг и при всяком удобном случае склонялся в три погибели, несмотря на шляхетскуюгордость и толстое брюхо.