Книга Изгой. Пан Станислав, страница 37 – Максим Мацель

– Ваше Высокоблагородие, – обратился к нему Волгин, кивая на подвешенного к потолку поляка. – Надо бы ему передых дать. У Васьки башка дурная, и силу он рассчитать не может. Если еще пару раз к нему приложится, то поляк дух испустит. Загубим почем зря, а правды не узнаем.

– Ладно, – нехотя согласился советник. – Завтра продолжим. – А ты, сучий сын! – Репнин исподлобья кинул недобрый взгляд на огромную фигуру Василия. – Будешь теперь этому поляку за няньку. Ежели он до утра не дотянет и сдохнет, я самолично из тебя лошадиной сбруи нарежу.

Советник покинул камеру в раздражении, приказав Волгину проследить за обоими. Ничего особо важного поляк так и не рассказал. Сознался только, что лошадей в тот вечер бесхозных на своей конюшне обнаружил. Пожадничал корчмарь. Видел ведь, что лошади армейские. Никому про них не донес. Догадался, что дело нечистое, да не удержался от соблазна чужое присвоить. Вот тебе и пуганый народец. При старой власти, небось, урядник бы ему мозги вправил. Прав был пехотный капитан. Надо срочно порядок наводить. А все ж таки какая-никакая, а зацепка. Завтра попытается всёвозможное из поляка выжать. А после пойдет по кругу всех работников опрашивать. Пожалуй, надо будет в корчму на весь день поехать. Вот бы где Анжей пригодился. Из Волгина толмач так себе. Тонкостей не чувствует. Репнин пробежал глазами по списку работников. Семеро. За день управится. Надо бы послать кого за Шотом. Хватит им друг от дружки прятаться, коль такой оборот дела принимают.

В дверь постучали.

– Волгин? Ты, что ли? Заходи!

– День добры, пан советник! – Дверь распахнулась, и Анжей Шот с посиневшим от холода носом ввалился в кабинет. Анжей проследовал прямиком к жарко натопленной голландской печке в углу комнаты.

– И тебе добрый. Только собирался за тобой посылать.

– До́бже у тебя, пан Михал. Тепло. – Анжей придвинул стул поближе к печке. – Цо у вас тут за суета? Или словили кого?

Внимательно выслушав рассказ Репнина, урядник долго теребил густые усы.

– Ну цо тебе сказать, пан советник. Поедем утром вместе. Ту корчму я знаю. Курча́ков^[52]там смачных умеют готовить. Мы и дело справим, и с голоду не помрем.

– Тебе, Анжей, только бы брюхо набить. Сам-то что за неделю выездил?

– Вши́стку шляхту объехал. Змэрз, как дъя́бал! Со Станиславом виделся.

– Это где же? У дядьки?

– Нет! Он у соседей был. У Булгариных. Принял его дядька. И соседи приняли. Ду́же интересного ему рассказали. – И Шот поведал советнику историю про отрубленные головы в отряде отца убитого посланника, случившуюся больше двадцати лет назад.

– История занятная. Опять же эти головы отрубленные. Только связи не вижу. Что это нам дает? Столько лет прошло. Хотя странно. Под Хотином, говоришь? А Станислава нашего тоже под Хотином турки пленили? Слишком много совпадений. Сам что думаешь?

– Я чем больше над этим делом думаю, тем больше со Станиславом соглашаюсь, цо ключ к разгадке в прошлом лежит. Какую-то тайну наш посланник знал. Вот и поплатился.

– Тьфу, чертов поляк! Я тебя не про посланника, а про свое дело спрашиваю! С убийством кучера это как связано?

– Сам голову сломал, – вздохнул Анжей. – Пока ниц не придумал. Может, и не́ма никакой связи? Хотя, как с другой стороны посмотреть, то убийство кучера на простое разбойничье нападение не похоже. Не просто ограбление, а целая военная кампания. Тут не бандиты, тут стратег опытный всем управлял.