Книга Загадка трех убийств, страница 71 – Валерий Шарапов

Искренне надеясь, что в казенной обстановке Груздев расколется в два счета, капитан Кулумбетов приступил к допросу. Увы, и здесь ему не повезло. Гражданин Груздев хоть и не отказывался говорить, ничем помочь следствию не мог по той простой причине, что об ограблениях и убийствах, совершенных в Костроме за последние две недели, сказать ему было нечего.

Майору Равчееву повезло не больше, чем капитану. Мокрушин охотно признавал за собой карманную кражу, на которой его взяли оперативники, но от причастности к убийствам в районе железнодорожного вокзала отказался наотрез. Сколько ни пытал его майор, он твердо стоял на своем.

Через два часа бесплодных допросов оперативники вернулись в кабинет. Настроение у обоих было хуже некуда. Да и как могло быть иначе? Полдня потратили, и все впустую!

– Так говоришь, по месту жительства Вершинина и его дружков совсем ничего не нашли? – после короткого молчания обратился к Кулумбетову Равчеев.

– Совсем ничего. – Кулумбетов тяжко вздохнул.

– Быть может, искали плохо? – цепляясь за соломинку, уточнил Равчеев.

– Да нет, Антон, ребята все сделали правильно. Я и то не сработал бы лучше.

– Тогда нужно искать в другом месте, – решительно сказал Равчеев. – У подружек, у родственников. Да мало ли мест, где они могли припрятать награбленное.

– Хочешь потратить еще день на установление их связей? – без энтузиазма спросил Кулумбетов.

– А что делать? Не сидеть же сложа руки, – возразил Равчеев. – Если Светлана опознала в Вершинине того хромого, значит, он должен быть причастен хотя бы к одному эпизоду. Не думаю, что хромота у преступника – всего лишь совпадение.

Кулумбетов вскинул голову и негромко выругался. Равчеев посмотрел на него с подозрением.

– Ты чего это ругаешься? – настороженно спросил он.

– Да как тебе сказать, – начал Кулумбетов. – Похоже, я опростоволосился.

– Поясни, – резко потребовал Равчеев.

– Так это… опознания ведь не было, – неохотно признался Кулумбетов.

– То есть как не было? – Равчеев аж на стуле подскочил. – Ты что, Нурлан, первый раз в первый класс? Это же азы оперативной работы! Взял подозреваемого – предъяви на опознание!

– Да знаю я, Антон, знаю. Так уж вышло. – Кулумбетов виновато улыбнулся, пытаясь сгладить ситуацию. – Я так обрадовался, что хромой нашелся, что напрочь забыл про Светлану и про то, что она может нам сказать, тот ли это хромой или нет. Виноват, товарищ майор, готов понести заслуженное наказание.

– И понесешь, – сердито проговорил Равчеев. – А сейчас живо дуй за Светланой! И чтобы одна нога здесь, другая там!

Кулумбетов вскочил со стула, сорвал с вешалки куртку и выбежал из кабинета.

Советские люди увлечены своей работой. Более того, они ее любят! Любят преданно и беззаветно… ровно с восьми утра до пяти вечера пять дней в неделю. А те, кто работает на шестидневной рабочей неделе, еще и в субботу. Ведь советские люди любят работу! Любят… но только не в воскресенье. Нет, от этого увольте! Получив от государства два законных выходных, воскресенье они предпочитают посвящать не работе, а великому советскому отдыху. Кто-то в шесть утра уже сидел в электричке с рюкзаком, полным семян всевозможных овощей, чтобы успеть засадить ими шесть соток «для души». Другие, вооружившись складными стульчиками, отправлялись на рыбалку: целый день молча сидеть над холодной речкой. Тоже труд, но духовный. Самые отважные занимали очередь в гастрономе за «Жигулевским»: к полудню бутылки начинали звенеть, как колокольчики, возвещая приход святого воскресного безделья.