Книга Загадка трех убийств, страница 42 – Валерий Шарапов

Игнатов не оборачивался, но по напряженной спине было видно: он не рад визиту милиции. Дойдя до массивной двери с табличкой «Директор», он достал из кармана ключ, шумно повернул его в замке и распахнул дверь.

– Прошу, – буркнул он, пропуская гостей вперед.

Кабинет оказался просторным, обставленным по-деловому скромно: большой письменный стол с аккуратными стопками бумаг, пара кресел для посетителей, стеллаж с папками и несколько комнатных растений на подоконнике. В углу примостился современный радиоприемник, рядом на тумбочке стоял графин с водой.

Директор прошел за стол, опустился в кресло, которое под ним угрожающе скрипнуло, и жестом предложил оперативникам садиться.

– Ну, слушаю вас, – сказал он, не скрывая раздражения. – В чем, собственно, дело?

Равчеев обменялся взглядом с Кулумбетовым, затем спокойно начал:

– Виталий Семенович, нам необходимо уточнить некоторые детали, касающиеся вашего недавнего отдыхающего Головина Семена Михайловича. Он проходил у вас лечение с середины февраля до начала марта. Нам важно знать, с кем он общался, как вел себя в последние дни и не заметили ли вы или ваши сотрудники чего-нибудь необычного в его поведении.

Игнатов скрестил руки на груди еще крепче, его взгляд стал более колючим.

– У нас здесь не тюрьма, чтобы за каждым следить, – буркнул он. – Люди приезжают лечиться, а не отчитываться. И потом, у нас приличное заведение. Ничего криминального в нем не было и быть не могло.

– Мы этого и не утверждаем, – мягко ответил Равчеев.

– Тогда в чем, собственно, дело? Если во вверенном мне учреждении не произошло правонарушений, почему вы здесь? – резонно поинтересовался директор.

– Дело в том, что ваш подопечный… – начал Равчеев, но директор его перебил:

– Бывший подопечный, насколько я понял, – поправил он.

– Верно, бывший подопечный, – сдерживаясь, чтобы не вспылить, повторил Равчеев. – Он умер.

– Умер? Но при чем здесь мы? Или вы хотите сказать, что мы плохо справились со своей работой? Но, позвольте, мы не даем гарантий, что после восстановительной терапии человек будет жить вечно! Сердце, да будет вам известно, орган хрупкий, а кое-кто из наших пациентов не считает нужным выполнять предписания врачей и возвращается к дурным привычкам сразу после лечения. Да что там после, некоторые умудряются даже здесь, в лечебном учреждении, устраивать попойки и выкуривать по две пачки папирос в день, хотя это и строжайше запрещено! Как вам такое?

– Вы говорите о Головине? – вступил в разговор Кулумбетов. – Это он устраивал попойки и курил как паровоз?

– Откуда мне знать? – директор раздраженно пожал плечами. – Я, может, вашего Головина в глаза не видел.

– Вот как? Тогда как вы можете утверждать, что он нарушал режим? – удивился Кулумбетов.

– Я этого и не утверждаю, – огрызнулся директор. – И вообще, почему смерть человека, страдающего сердечным заболеванием, интересует милицию?

– Потому что смерть эта произошла при странных обстоятельствах, – объяснил майор Равчеев. – Мы обязаны все проверить.

– Вот и проверяйте, мы-то тут при чем? – снова возмутился директор.

– Так дело не пойдет, – решительно остановил директора Равчеев. – Давайте начнем сначала, но на этот раз вы не станете препятствовать следствию, а будете выполнять наши требования и отвечать на поставленные вопросы, придерживая свое мнение при себе. В противном случае ваше поведение может быть расценено как препятствие следствию. Это понятно?