Книга Красная Москва, страница 31 – Валерий Шарапов

— Предателя?

— Кто-то в милиции работает на банду. Передает информацию, срывает операции. Из-за этого мы едва не погибли.

— И вы не знаете, кто это?

— Подозреваю двоих. Но доказательств нет. А теперь, после сегодняшнего вечера, они поняли, что я их подозреваю.

Варвара взяла его за руку.

— Может, стоит обратиться к вышестоящему начальству?

— Уже обратился. Но кому еще можно доверять? Вдруг и там есть предатели?

— Тогда что делать?

— Не знаю. Впервые за всю службу — не знаю.

Никитин почувствовал, как глаза закрываются. Алкоголь и усталость делали свое дело.

— Варя, — пробормотал он, — можно я немного отдохну? Домой идти страшно. Вдруг там меня ждут.

— Конечно. Ложитесь на диван.

Она помогла ему снять ботинки и пиджак, принесла из бельевого шкафа подушку в белой наволочке и теплый плед. Никитин лег на диван, чувствуя под щекой мягкую ткань и вдыхая легкий аромат лаванды.

— Спасибо, — прошептал он.

— Отдыхайте. Утром все будет яснее.

Варвара выключила верхний свет, оставив только маленькую лампу на столе. Никитин лежал в полутьме, слушая тихие звуки — шуршание бумаги, негромкие шаги.

— Варя, — позвал он.

— Да?

— А вы меня простили?

— Давно простила. Спите.

Он закрыл глаза и почувствовал, как напряжение постепенно уходит. Здесь, вэтой теплой комнате, рядом с этой доброй девушкой, он наконец мог расслабиться.

Но перед сном в голове крутились цифры: № 2110199. Завтра он обязательно проверит, кому принадлежал этот орден. И тогда, возможно, узнает правду о Варваре.

А пока он просто усталый человек, который нашел приют в доме загадочной девушки.

Никитин проснулся рано утром на диване в квартире Варвары. Голова гудела от вчерашнего алкоголя, во рту было сухо. Он осторожно поднялся, стараясь не шуметь.

На столе лежала записка: «Ушла на работу рано. Кофе в турке на плите, только подогрейте. Варя».

Никитин умылся холодной водой, выпил кофе и отправился в отделение. По дороге он обдумывал номер ордена, который запомнил: № 2110199. Нужно было проверить, кому он принадлежал.

В отделении его уже ждал посетитель — маленький, худенький мужчина лет пятидесяти с залысиной и нервно дергающимся глазом. Он сидел на скамейке в коридоре, крутил в руках кепку и явно волновался.

— Вы товарищ Никитин? — спросил он, когда следователь проходил мимо.

— Да. А вы кто?

— Сидоренков Семен Иванович. Я к вам по делу об убийстве Краснова. Мы с женой давали показания…

— Проходите в кабинет.

Никитин вспомнил этого человека. Сидоренков с женой жили в соседней квартире и показали, что слышали выстрел в ночь убийства.

— Садитесь. Что случилось?

— Видите ли, товарищ следователь, — начал Сидоренков, нервно теребя кепку, — я тогда не всю правду сказал. Побоялся.

— Чего побоялись?

— Жены. Она у меня строгая, курить запрещает. Врачи тоже запрещают — говорят, сердце слабое. А я иногда тайком покуриваю.

— И что?

— В ту ночь, когда Краснова убили, я встал покурить. Мы с женой проснулись от первого выстрела. Она сказала: «Наверное, что-то упало», — и снова заснула. А я заволновался, не мог уснуть.

— Дальше.

— Я потихоньку встал, чтобы жену не разбудить, и пошел на балкон курить. Хотел успокоиться. И вот тогда услышал второй выстрел.

Никитин поднял голову от блокнота.

— Второй выстрел?

— Да! Более отчетливый, чем первый. Как будто он раздался с улицы, откуда-то от противоположного угла нашего дома.