Книга Красная Москва, страница 29 – Валерий Шарапов

— Мне повезло, — ответил Кочкин. — Это плохо?

— Нет, конечно. Просто подозрительно везучий ты, Иван.

— Что вы имеете в виду?

— Да ничего. Выпьем за твою удачу.

Они допили остатки алкоголя. Орлов уже с трудом сидел прямо, Кочкин хмурился, но держался.

— Ладно, хватит мрачных мыслей, — сказал Никитин. — Поехали по домам. Завтра новый день.

Они расплатились и вышли из ресторана. На улице было холодно, моросил дождь. Орлов шатался, Кочкин поддерживал его.

— Иван, отвези Виктора домой, — попросил Никитин. — У него рука болит, да еще и пьяный.

— Конечно, Аркадий Петрович.

— А завтра увидимся в отделении. Будем планировать дальнейшие действия.

Они попрощались, и Никитин остался один. Шел по темным улицам, обдумывая вечер. Ни один из них не признался в предательстве, но оба вели себя странно.

Орлов явно что-то скрывал — нервничал, краснел, избегал прямых ответов. Кочкин держался увереннее, но его спокойствие тоже могло быть маской.

Нужно было копать глубже. Проверить их связи, финансы, прошлое. Кто-то из них обязательно оставил следы.

А пока — нужно было быть осторожным. Если предатель среди них, то он уже знает о подозрениях. И может предпринять ответные меры.

Никитин шел по ночной Москве, пошатываясь и опираясь на трость. Водка ударила в голову сильнее, чем он ожидал. Улицы были пустынны, только изредка проезжали поздние трамваи, бросая желтые полосы света на мокрый асфальт.

Что он, собственно, сегодня выяснил? Что Орлов нервничает, а Кочкин слишком спокоен? Это не доказательства, а детские подозрения. Хороший следователь не должен строить теории на пьяных догадках.

Но главное — если кто-то из них действительно предатель, то теперь он знает о подозрениях. Никитин слишком прямолинейно намекал на свои сомнения. Профессиональный информатор сразу поймет, что его раскусили.

И что тогда? Предатель исчезнет, затаится, перестанет передавать информацию банде? Или наоборот — решит устранить опасность? Убить того, кто слишком близко подобрался к истине?

Никитин остановился под фонарем и достал папиросы. Руки дрожали — не от холода, а от нервов. Он понимал, что совершил ошибку. Вместо осторожной проверки устроил пьяную провокацию.

Теперь его жизнь была в опасности. Если предатель есть, он обязательно доложит банде о подозрениях следователя. А банда уже показала, что не церемонится с теми, кто ей мешает.

Никитин затянулся папиросой и посмотрел вокруг. Пустая улица, темные окна домов, редкие прохожие. Идеальное место для покушения. Он ускорил шаг, насколько позволяла больная нога.

Голова кружилась от алкоголя, мысли путались. Он думал о банде, об убийствах, о предательстве. Но больше всего — о своем одиночестве. После смерти невесты он так и не нашел близкого человека. Жил работой, службой, долгом. А теперь даже коллегам не мог доверять.

Никитин свернул на знакомую улицу и вдруг остановился. Перед ним стоял дом, где жила Варвара. Второй этаж, окно с желтым светом. Она не спала.

Он долго стоял, глядя на освещенное окно. Вспоминал их последнюю встречу, свои грубые слова, ее слезы. Как он мог так поступить? Накричать на девушку, которая потеряла отца и пыталась помочь следствию?

Не отдавая себе отчета в действиях, Никитин зашел в подъезд. Медленно поднялся на второй этаж, останавливаясь через каждые несколько ступенек. Нога болела, дыхание сбивалось, но он упрямо шел вверх.