Книга Пока мы были не с вами, страница 99 – Лиза Уингейт

— Значит, бабушка пришла к нему сама?

— Исходя из того, что я знаю о дедушкиных делах, — да,— Трент, размышляя о чем-то, прикусывает нижнюю губу. Я ловлю себя на том, что смотрю на его рот, почти не вникая в смысл слов.— Если бы кто-то искал твою бабушку — скажем, брат,сестра, родители, — дедушка отдал бы клиенту бумаги и закрыл дело. Он всегда оставлял за клиентом право решать, связываться с теми, кого он нашел, или нет. Но поскольку мне в наследство досталось письмо, помеченное «Джуди Стаффорд», можно предположить, что кого-то искала твоя бабушка... а дед так и не смог найти этого человека.

Несмотря на поздний час, мой мозг принимается работать на повышенных оборотах.

— Скажи, пожалуйста, а не могу ли я взглянуть, хотя бы одним глазком, на другие бумаги? — С моей стороны эта просьба, особенно сейчас, совершеннейшее свинство, но я боюсь, что Трент, когда у него появится время на размышления, может и передумать. Этот урок я вынесла из зала суда: если тебе нужно, чтобы свидетель изменил показания, попроси перерыва в работе; если нет — продолжай упорно добиваться своей цели.

— Поверь мне, ты сама не захочешь заходить туда ночью. Это здание — старый дом дня рабов. В нем полно щелей, и кто знает, что там могло поселиться за это время.

— Я выросла в конюшнях. Опасливой меня назвать трудно.

Его губы изгибаются в улыбке, на щеках появляются очаровательные ямочки.

— Почему это меня не удивляет? — он перекладывает Иону себе на плечо,— Я только уложу его в постель.

Я поднимаю глаза и некоторое время мы... просто смотрим друг на друга. Может, тому виной рассеянный свет старинных светильников или тихая приватность коттеджа, но на меня накатывают чувства, которые пугают больше, чем заброшенная хижина с привидениями. Они проходят сквозь меня, томные и теплые, словно приливная волна тихим летним вечером, когда воздух уже немного остыл. Носком стопы я пробую эту воображаемую воду, тихо смеюсь, чувствую, что краснею, и опускаю глаза, затем украдкой снова смотрю на Трента. Он усмехается одним уголком губ, и странное ощущение охватывает меня с головы до ног. Словно молния, сверкнувшая далеко над водой, — непредсказуемое, опасное...

Оно оглушает меня, и я забываю, где нахожусь и зачем сюда пришла.

Головка Ионы скатывается с плеча отца, и наваждение исчезает, Я отхожу от него, словно наркоман, просыпающийся после эфирного забытья. Мысли текут медленно — необходимо время, чтобы привести мозг в порядок и отвести взгляд. Я смотрю на свой палец, где сейчас нет обручального кольца. Я сняла его, когда решила принять душ, чтобына него не попало мыло, а после душа — вода оказалась холодной — вечер принял весьма неожиданный оборот.

Что происходит? Раньше со мной ничего подобного не случалось. Никогда. Я не принимаю необдуманных решений. Меня не могут очаровать случайные знакомые. Я не имею привычки хамить людям. Первостепенную важность этих запретов я впитала с молоком матери, а юридический факультет только закрепил их. Я беру себя в руки.

— Мне нужно идти, — и будто по заказу, в кармане начинает вибрировать телефон. Реальный мир настигает меня. Стол скрипит, когда я резко опираюсь на него. Трент замирает — он что, и правда хотел впустить меня в мастерскую деда? Сейчас? Ночью? Или думал о чем- то еще?