Книга Пока мы были не с вами, страница 17 – Лиза Уингейт

Я почти слышу, как Лесли скрипит зубами за занавесом. Этих вопросов не было в сценарии, и не сомневаюсь, что их нет и в карточке, которую держит ведущий.

Отец медлит, он в замешательстве. «Ну давай же»,— думаю я. Пот заливает спину, мышцы напрягаются; я вцепляюсь в подлокотник дивана, чтобы не ерзать.

Тишина мучительна.И, кажется, длится бесконечно долго. Но я знаю, что пауза затянулась на минуту, не больше.

И отец пускается в пространные объяснения. Он говорит о том, какие федеральные законы сейчас регулируют деятельность домов престарелых, рассуждает о налогах и государственных трастовых фондах, которые оплачивают страховку для малоимущих. Отец выглядит компетентным и невозмутимым. Он снова на коне. Из его слов следует со всей очевидностью, что в одиночку он не сможет изменить правила финансирования страховок, налоговый кодекс и условия содержания обитателей домов престарелых, но на следующей сессии Сената уделит этим вопросам максимум внимания.

Затем пресс-конференция вновь входит в заранее обозначенное русло.

В конце концов мне тоже задают вопрос о том, прочат ли мне отцовское кресло в Сенате. Ведущий смотрит на меня снисходительно. Я даю заранее согласованный ответ: не говорю ни «да», ни «нет, никогда», а радую слушателей продуманной сентенцией: «В любом случае мне рано даже задумываться об этом... если только я не хочу пойти на конфронтацию с ним самим. А кто будет настолько безумен, чтобы на такое решиться?»

В аудитории раздаются смешки, я подмигиваю весельчакам — точно так же, как отец. Он очень доволен, что придает ему сил. Звучат еще несколько бодрых ответов на несложные вопросы, и обсуждение постепенно сворачивается.

Я готова к тому, что Лесли одобрительно похлопает меня по спине, когда мы будем спускаться со сцены. Но она выглядит обеспокоенной и, когда мы выходим из зала, наклоняется ко мне:

— Звонили из дома престарелых. Похоже, ты потеряла там браслет.

— Что? Браслет? — я неожиданно вспоминаю, что надевала его сегодня утром. Но на запястье ничего не чувствуется. Действительно, браслета там нет.

— Его нашла одна из обитательниц этого заведения. Директор просмотрела фотографии с мероприятия на своем телефоне и выяснила, что он твой.

«Женщина в доме престарелых... та, что схватила меня за руку...»

И теперь я вспомнила, как золотые лапки трех маленьких стрекоз царапали мне запястье, когда медсестра отцепляла пальцы от моей руки. Значит, украшение осталось у нее?

— Ох, похоже, я знаю, что произошло.

— Директор принесла глубочайшие извинения. Это новая пациентка, она еще не освоилась. Две недели назад ее нашли в доме возле реки рядомс мертвой сестрой. И еще с десятком кошек.

— Какой ужас! — мне поневоле живо представилась эта мрачная, жуткая сцена.— Я уверена, что все произошло по чистой случайности — я имею в виду историю с браслетом. Она схватила меня за руку, пока мы слушали речь папы. Сиделке пришлось приложить некоторые усилия, чтобы освободить меня.

— Возмутительно!

— Ничего, Лесли. Все в порядке.

— Я пошлю кого-нибудь за браслетом.

Я вспоминаю голубые глаза Мэй Крэндалл и отчаяние, которое читалось у нее во взгляде. Представляю, как она уходит с моим браслетом, как в одиночестве рассматривает его в своей комнате, надевает себе на запястье и с восторгом любуется им. Если бы браслет не был семейной реликвией, я бы оставила его ей.