Онлайн книга «Пока мы были не с вами»
|
— Нет концентрационным лагерям для стариков! — летит нам в спину, когда мы заходим в дверь. — Они что, совсем рехнулись? — бормочу я себе под нос, и Лесли кидает на меня предупреждающий взгляд, затем легким движением плеч показывает в сторону сотрудников полиции. Мне сказали держать свое мнение при себе, если только оно не было заранее одобрено. Но сейчас я сражаюсь с безумцами... возможно, это и к лучшему. Мой пульс решительно замедляется, и я понимаю, что выражение моего лица полностью соответствует ситуации. Дверь закрывается, и становится гораздо спокойнее. Нас встречает Эндрю Мур, координатор программы сегодняшнего форума — Комитета политических действий в защиту прав пожилых людей. Эндрю кажется удивительно молодым для такой должности, на вид ему не больше двадцати пяти лет. Тщательно выглаженный серый костюм сочетается с чуть криво сидящим галстуком и небрежно смятым воротником рубашки, из-за чего Эндрю похож на мальчишку-школьника, которому приготовили одежду на утро, но надевал он все это самостоятельно. Он рассказывает, что его воспитали дедушка с бабушкой. Они пожертвовали очень многим, чтобы его обеспечить, и теперь он пытается вернуть им долг. Когда кто-то упоминает, что я была федеральным прокурором, он переводит взгляд на меня и с усмешкой произносит, что Комитету пригодился бы в штате хороший юрист. — Я это запомню, — парирую я. До начала пресс-конференции мы болтаем о всяких пустяках. Эндрю кажется приятным, искренним, энергичным и преданным своей идее. Моя уверенность в том, что обсуждение будет честным, неуклонно повышается. Потом нам представляют и других участников. Мы знакомимся с местным репортером, который выступит в роли ведущего пресс-конференции, продеваем под пиджаками микрофоны, цепляем их на отвороты, закрепляем передатчики на поясах и ждем. Сцену постепенно заполняют участники мероприятия, звучат благодарности в адрес организаторов, затем всем напоминают формат пресс-конференции, и только потом представляют нас. Аудитория аплодирует, мы выходим на сцену, приветливопомахивая руками. Публика настроена дружелюбно, хотя я заметила несколько человек, выражения лиц которых свидетельствуют об их крайней обеспокоенности, недоверии и даже враждебности. А большинство смотрит на сенатора с обожанием, будто на героя. Сначала отец отвечает на простые вопросы, вежливо отклоняя те, что требуют более глубокой проработки. В самом деле, нет однозначного решения проблемы финансирования пенсионных лет, которые сейчас длятся намного дольше, чем у предыдущих поколений, не менее сложны и вопросы разделения семей — все меньше детей могут обеспечить пожилым родителям достойный уход дома — и культуры профессионального ухода за стариками в спецучреждениях. Несмотря на хорошо продуманные ответы, я вижу, что отец сегодня немного не в форме. Некий молодой человек задает следующий вопрос: — Сэр, я хотел бы услышать ваш ответ на обвинение Кэла Фортнера. Он говорит, что цель сети домов престарелых, принадлежащих корпорациям, — получение прибыли, поэтому на стариков заложен самый минимум затрат, но эти же люди, а именно Л.Р. Лаутон и его инвестиционные партнеры, постоянно оказывают спонсорскую поддержку вашей избирательной кампании. Означает ли это, что вы тоже поддерживаете их бизнес-модель «деньги важнее людей»? Вы знаете, что в этих заведениях за пожилыми людьми ухаживали — если это вообще происходило — сотрудники на минимальной оплате, почти не обученные или вовсе без специального образования? Ваш оппонент призывает издать закон о том, чтобы все, чьи доходы так или иначе связаны с этими домами престарелых или с компаниями, владеющими ими, понесли личную ответственность за бесчеловечное отношение к беспомощным людям и возместили весь ущерб, присужденный им в судебном порядке. Фортнер также призывает обложить специальным налогом состоятельных граждан — вроде вас, — чтобы финансировать повышение социальных выплат для беднейшей части пожилого населения. Поддержите ли вы инициативу Фортнера в Сенате, и если нет, то почему? |