Книга Тропой забытых душ, страница 99 – Лиза Уингейт

Мысль исчезает так же стремительно, как и появляется. У меня начинает кружиться голова: моя фотография и имя Хейзел появятся в газете Талиайны, а может, и в «Дейли Оклахоман». Какая же я дура! Теско газет не читает, а вот мистер Локридж – наверняка. Если он покажет Теско фотографию, тот узнает, что мы с Нессой не утонули… и поймет, где нас искать.

Я подхожу ближе к газетчику.

– Девочки, приехавшие из женской академии вблизи Таскахомы. Так будет лучше написать. Учителя в академии расстроятся, если вы этого не укажете.

Мужчина кивает, вычеркивает несколько слов и вписывает новые.

– Очень мудрый совет, юная леди. Учительского гнева лучше избегать.

– О да, сэр. Это верно.

Я выдыхаю. Если Теско и увидит эту газету, он отправится искать меня в Таскахому.

Пока мы с девочками из академии заканчиваем раскладывать лед по бокалам, я старательно рассказываю им, что направляюсь в Канзас-Сити к маминой семье и завтра уезжаю на поезде. Болтаю о тетях, дядях и двоюродных сестрах, чтобы придать истории правдоподобность, но на разговоры у нас есть всего несколько минут, пока дамы не рассаживаются за столами. Теперь у нас появляется занятие – разливать воду по бокалам.

Расхаживая между столами, я не просто аккуратно выполняю поручение, но и прислушиваюсь к тому, о чем говорят эти женщины, куда внимательнее, чем делала в доме Локриджей. Мне кажется, я стала старше, оказавшись одна и приглядывая за Нессой, и мне многое нужно узнать. А еще эти дамы беседуют о более важных вещах, чем шляпки и рецепты пирогов.

За главным столом, у которого я задерживаюсь чаще всего, миссис Тинсли рассказывает о мужчине, который руководит новой прачечной в городе: он живет в комнатах над своим предприятием, и у него работают шесть девочек, которые никогда не выходят на улицу, кроме как чтобы отнести постиранное белье. И при этом они не поднимают головы и ни с кем не разговаривают, и их даже посылают одних в дома к холостым мужчинам.

– Он утверждает, что они все – его дочери, – миссис Тинсли качает головой и цокает языком. – Но я могу уверенно утверждать: они не похожи ни между собой, ни на него. Боюсь, обстоятельства… по моему мнению… весьма неприглядны. Но должна сказать, он хорошо обучил девочек стирке. Они прекрасно справляются, особенно с бельем, но той, которая принесла мою стирку, точно нет четырнадцати, как требует новый закон о детском труде. Ей дай бог десять. Я сообщила об этом помощнику шерифа и городскому руководству, но это ни к чему не привело. Сами понимаете, мужчины… Они не видят в этом проблемы. И, разумеется… обожают накрахмаленные рубашки, – миссис Тинсли хихикает, прикрыв рот ладонью. – Ваше ведомство просто обязано изучить эту ситуацию, мисс Кейт.

– Я запишу, что нужно прислать кого‑нибудь разобраться, – отвечает мисс Кейт, когда миссис Тинсли наконец умолкает. – А пока, если мужчины не собираюсь разбираться с этой проблемой, женщины города могут выразить свое несогласие, взявшись за стирку дома. Что скажете?

Миссис Тинсли давится глотком воды, и в этот момент все женщины за столом решают, что самое время утереть губы салфеткой, чтобы скрыть улыбку. Стараясь сохранить серьезное выражение лица, я спешу уйти, чтобы долить воды в кувшин.

В следующий раз, когда я оказываюсь у главного стола, дамы говорят о голосовании, а миссис Тинсли сидит с таким кислым видом, будто проглотила лимон.