Книга Тропой забытых душ, страница 32 – Лиза Уингейт

Поезд на Фриско приближается, а воспоминания, наоборот, отступают. Чух-чух-чух становится медленнее. Значит, паровоз собирается остановиться у башни, чтобы долить воды.

– Спрячься в кустах и не двигайся, пока я не скажу, – шепчу я, и мы с Нессой прячемся. – Лучше никому не показываться на глаза.

В поезде может быть Теско, или шериф Годи, или кто‑нибудь из людей мистера Локриджа. Но в моей голове снова начинает зреть план. Если получится понять, как останавливается поезд на Фриско, то, может, когда он пойдет в обратном направлении, мы, забравшись в него, быстро проедем много миль, если повезет – до самой Талиайны.

По ту сторону путей колышутся кусты, и выходит парочка котов: полосатый кот и рыжая кошечка. У кошечки – котята. Они садятся на краю гравия и ждут.

Кусты шевелятся снова, и я думаю: «Да сколько же там кошек?!» И тут всего на мгновение я вижу лицо. Человеческое. Маленькое. Кажется, человек тоже меня заметил.

Лицо исчезает, но я продолжаю высматривать его, пока поезд на Фриско не останавливается прямо между нами. Поезд короткий – только товарные вагоны, лесовозы и цистерны. Пассажирских вагонов нет. Значит, Теско на нем нет. Если мы собираемся пробраться на поезд, нужно ждать такого же, чтобы было поменьше посторонних глаз, но идущего на север.

Кочегар спешит к тендеру. Стремительный, словно чих через москитную сетку, он подтягивает шланг от водонапорной башни к горловине, потом тянет за цепь, и льется вода. Пока тендер заполняется, на ступеньках появляется машинист. Коты подходят к нему. И он с удовольствием разбрасывает для них кусочки еды с квадратной жестяной тарелки. Прилетают несколько ворон, и кочегар достает из кармана мешочек, из которого начинает подкидывать что‑то на поживу воронам, ловящим еду прямо в воздухе. Коты вскакивают, пытаясь добраться до кусочков первыми и отогнать ворон. Железнодорожники смеются и тычут пальцами, перекрикивая шум паровоза и льющейся воды, делают ставки, кто добудет больше, пока наконец кочегар не перекрывает кран водонапорной башни и не кричит напевно: «По-о-олный бак!»

Шланг начинает подниматься к башне, и тут я слышу крик кочегара:

– Кыш! Кыш! Не трожьте, черти! Прочь!

Он бежит к топливному бункеру и начинает кидать в кого‑то куски угля, но я не вижу в кого. Лежа на земле, я заглядываю под поезд и вижу троих маленьких детей с тусклыми черными волосами, которые бегают вокруг, пытаясь отбить у ворон и кошек еду. Они все босы, а один скорее раздет, чем одет.

– Кыш! Кыш! – снова кричит кочегар. – Это не вам! Убирайтесь, негодные грязнули!

Уголь летит во все стороны. Вороны разлетаются, кошки шипят и мяукают. Дети увертываются и продолжают подбирать еду, пока кусок угля не попадает самому маленькому из детей в голову. Он вскрикивает и падает.

– Есть один! – радостно кричит кочегар, спускаясь по лестнице. – Я вас отучу таскать собственность железной дороги!

Двое детей постарше пытаются оттащить маленького, но они слишком медлительны, и кочегар их едва не нагоняет.

В следующий миг я вскакиваю из своего убежища, бегу к поезду и кричу:

– Эй! Эй вы!

Все замирают, и кочегар с машинистом смотрят на меня, стоящую посреди путей и размахивающую руками. Их рты широко открываются, словно они видят привидение.