Книга Тропой забытых душ, страница 112 – Лиза Уингейт

– Ма-а-а-ам! – смеется он, когда один из щенков пытается убежать с кепкой юного рейнджера в зубах. – Помоги!

– Справляйся сам, приятель.

Выбившиеся пряди трепещут на ветру, касаясь моей щеки, и отливают красным в лучах предвечернего солнца. Я так привыкла убирать волосы на время работы, что невольно вздрагиваю от прикосновения. Убрав прядь за ухо, снова оборачиваюсь к Кертису:

– Никто в Антлерсе не знает, был ли Брейден подавлен, растерян, возбужден? Мог ли ввязаться во что‑нибудь, что ему не по силам? Например, попытаться заработать по-быстрому?

– Ничего такого. Я только получил еще больше противоречивой информации о детях и о Сороке Блэквелл, – качает головой Кертис, почесывая уши Бонни, улегшейся рядом. – Все изменилось в последние несколько месяцев. Сорока почти перестала выходить из дома и отвечать на телефонные звонки, речь у нее стала спутанной. Принялась закрывать ворота, чтобы никто не заехал в гости. Инсульт, инфаркт, депрессия, грипп, какая‑то деменция или паранойя – каждый говорит свое. Кое-кто утверждает, что она уехала в дом сестры в Талсе и там умерла. Похорон не было, потому что Сорока никогда их не хотела – просила просто развеять прах в Уайндинг-Стейр. Но свидетельство о смерти миссис Блэквелл не выдавалось. Я проверил. Да и ты наверняка тоже. – Почесав подбородок, он проводит большим пальцем по нижней губе, и я ловлю себя на том, что не могу оторвать взгляд.

– Может, Сидни и права. Сороку положили в больницу или дом престарелых в Талсе… в «Городе веры». Кажется, так называла его Сидни… У меня такое чувство, что твердит она это для самоуспокоения, но я завтра уточню, когда буду на рабочем месте.

Кертис отвечает скептическим взглядом.

– «Город веры» обанкротился год назад. Об этом во всех новостях писали.

– Что? Сидни просила меня поехать туда и поговорить с ее бабушкой. Умоляла! – Я сжимаю коленями сложенные руки. – Что‑то здесь совсем не сходится.

Кертис мрачно кивает, соглашаясь со мной.

– Сорока Блэквелл не бросила бы ребят, дом и землю, устроила бы все сама, а не полагалась на Элтона Паркера. При обычных обстоятельствах. У Паркера хватает денег, чтобы помочь, но он днюет и ночует на работе, живет на собственном складе. Жена развелась с ним много лет назад. Любящая бабушка не оставила бы внуков в такой ситуации, если только ей не приходилось уезжать в большой спешке.

– Или она утратила ясность мысли. Собиралась в больницу, но запуталась? Заблудилась? Вылетела с дороги в глухом месте? Она еще к кому‑нибудь могла обратиться? Скажем, к матери детей?

– К Джейд? – Кертис смотрит так, словно у меня вдруг отросла вторая голова. – Они много лет не разговаривают. Последнее, что я слышал, Джейд жила где‑то на западе. Лас-Вегас… Рино… Где‑то там.

Я мысленно пролистываю разговор в доме Мирны Уомблс.

– Сидни упомянула, что ее мама не хотела, чтобы девушка Брейдена приезжала, дескать, и так на ранчо полно дел с дамбой на пруду и ремонтом сеновала. Получается, Джейд была где‑то рядом достаточно долго, чтобы быть в курсе последних событий.

– Если так, то это все меняет. – Голос Кертиса звучит зловеще; я невольно смотрю в его глаза и вижу в них мрачное выражение, не предвещающее ничего хорошего. – Джейд не приехала бы, если бы не нуждалась отчаянно в деньгах, крыше над головой или тайнике.