Книга Последний выстрел, страница 65 – Эмма Пиньятьелло

От прозвучавшего в голове голоса Джеки по спине прошел холодок и во рту вдруг пересохло.

Ты не должна никому говорить. В этом доме ты мой друг, Макс, а не коп. И ты никому ничего не расскажешь.

И она никому не сказала. За нее говорили пистолет и шрам на подбородке. И она потеряла все.

Но эта ситуация отличалась от той. Грей не был ей другом. Он никем для нее не был. Она ничем не была ему обязана – ни преданностью, ни доверием. Тогда почему же требование Виттории хранить тайну вызвало какое-то неприятное ощущение внутри? Разве фиксер Барбарани не был главным доверенным лицом семьи? Хранителем их секретов, лжи и правды? Он знал все их грязное белье – ведь именно он его стирал, – так почему же Виттория вдруг засомневалась в его надежности? Разве что…

– Мэм, вы же не думаете, что Грейсон как-то связан с рюкзаком?

Виттория затянулась и на секунду опустила ресницы.

– Он уходил, вы знали об этом? Когда ему исполнился двадцать один год, он ушел в армию.

– Мне известно, что он служил. – Макс напряглась в ожидании, сама не понимая, откуда это неуместное любопытство в отношении человека, который ничего для нее не значит.

– Вы знаете, почему он вернулся?

– Нет, мэм.

– Моя младшая дочь заперлась в защищенном от грабителей подвале – одна из величайших затей отца Джованни. – В голосе хозяйки поместья зазвучали горькие нотки. – Эмилио был уверен, что кто-то, а именно Антонио Ла Маркас, его заклятый враг, пытается украсть рецепт барбаранского вина. Как вы уже видели, это поместье изобилует тайными ходами и ловушками для воров. Большинство из них устроены так, чтобы вор, если попадет в ловушку, не смог ни выбраться из нее, ни позвать на помощь и в конце концов умер от голода. Франческа не знала, что дома никого нет и ее «протест» никто не услышит. Я уже и не помню, из-за чего она завелась. По-моему, Кончетта приготовила суп или котлеты из ее любимой курочки, в общем, что-то в этом роде. – Виттория пренебрежительно махнула рукой, а Макс сочувственно подумала, что бедняжке Фрэнки было тогда не больше двенадцати лет. – Слава богу, водитель, – она кивнула в сторону гаража, где укрылись Джетт и Грей, – вернулся раньше и случайно услышал ее крики. Если бы он не… – Рука Виттории метнулась к груди.

– И поэтому Грей ушел из армии? – спросила Макс, преодолевая давящее ощущение в груди. – Почувствовал, что должен быть здесь?

Виттория внимательно посмотрела на нее, и Макс вдруг пожалела, что не оставила это замечание при себе.

– Так он сказал детям Джованни, – ответила она.

Странная формулировка. Не «детям» или «нашим детям», а «детям Джованни».

Но Виттория еще не закончила.

– Он солгал им, потому что я попросила его об этом. Но Джованни и мне он сказал правду. Его уволили с лишением всех прав и привилегий по дискредитирующим обстоятельствам.

По дискредитирующим обстоятельствам. Какая тяжелая, свинцовая формулировка. Но такое определение не соответствовало, как ей казалось, тому, что она успела узнать о фиксере.

Но, с другой стороны, что говорили об Эване свидетели?

Семейный человек. Отличный парень. Лучший.

Макс лучше других знала, как легко некоторые мужчины могут влезть в шкуру «хорошего парня». Хотя Грей вряд ли соответствовал этому ярлыку. Уж скорее «молчун». Парень-Которого-Все-Раздражает или Парень-Здоровенные-Мускулы.