Книга Последний выстрел, страница 60 – Эмма Пиньятьелло

Джио не нравилось, когда Нелла использовала свои адвокатские способности в семейных делах. Может быть, потому что старик не любил, когда ему отдают приказания дочери, или адвокаты, или женщины.

Словно ружье, он нацелил взгляд на Неллу, которая ответила ему тем же.

– Праздник состоится. Мы не отступаем перед угрозами, – заявил винный магнат и, прежде чем уйти, повернулся к детям и Грею.

– Будьте осторожны.

Что это было, предупреждение или всплеск отцовской заботы, проявлять которую открыто Джованни не любил? Томазо посмотрел на остальных и вроде бы собрался что-то сказать, но покачал головой и последовал за Джио в сторону главного дома.

– Грей? Ты уверен, что с тобой все в порядке? – спросила наконец Нелла.

Он удивился – а что с ним могло быть не в порядке? – и молча кивнул. На большее не было сил.

Вопросы, воспоминания, эмоции нескольких последних часов толкались в голове, но рассчитывать, что ему удастся извлечь из них какой-то связный ответ, не приходилось.

К счастью, Кончетта, кухарка и главная экономка, служившая у Барбарани дольше, чем он сам, и дольше, чем его отец, – он был почти уверен, что она высечена из того же камня, что и его коттедж, – пригласила всех в дом. Ее считали итальянской ведьмой, с помощью чар заставляющей их влюбляться в ее блюда и внушающей неприязнь к еде и напиткам, приготовленным другими, для того чтобы они зачахли и умерли от голода, если когда-нибудь откажутся от нее. Она утешала их, заботилась о них, позволяла им лить слезы в тарелку с тальятелле.

В обязанности Грея это не входило.

И ему следовало хорошо это помнить.

– Mange^[16]. – Приглашая их в особняк, Кончетта широко раскинула руки, словно гусыня, собирающая своих гусят. Ее послушалась даже Виттория, сердито выговаривавшая Луке за то, что он дожидался ее, а не поспешил выйти сам.

Уходя, Кончетта повернулась к Грею.

– Кто-то постоянно оставляет переднюю дверь открытой.

А еще кто-то только что пытался взорвать семью, на которую мы работаем, – подумал он.

Словно прочитав его мысли, Кончетта сурово добавила:

– Я потом ее заперла.

Ему почему-то вспомнилась самодовольная ухмылка кота Арнольда, когда тот убил птичку. Ощущение тревоги, возникшее, когда он оставил Макс одну в коттедже, вернулось. Как будто кто-то наблюдает за ним.

– Уверен, это просто кто-то из детей.

– Детей? – рявкнула Кончетта. – Старшие почти одного с тобой возраста.

Грею не нравилось, когда Кончетта смотрела на него так. Она была единственной, кроме Джованни и Виттории, помнившей его родителей такими, какими они были до его рождения. Ему не нравилось, что люди знают о нем то, чего он и сам до конца не понимает. Каждый раз, когда Кончетта бросала на него взгляд своих оливковых глаз, ему казалось, что она видит то, что он сам давно похоронил.

– Я проверю замки, – пообещал Грей.

Он медленно выдохнул, провожая взглядом Кончетту, которая вслед за Барбарани поднялась по лестнице. Все будет хорошо. Сейчас Джетт достанет из кухонного шкафчика бутылку лимончелло и нальет всем, кроме себя, по бокалу. Он еще раз выдохнул. Все живы.

Грей стоял один, эмоции накатывали волной и били его в спину. Волной, которую не остановить. Не отвести от берега. Он вдохнул поглубже и нырнул под волну, надеясь, что она не подхватит его и не разобьет о камни.