Книга Последний выстрел, страница 30 – Эмма Пиньятьелло

Пока Грей открывал дверь, Макс выключила звук телевизора. Пусть лучше Нелла думает, что у Грея появилось новое увлечение – кроссдрессинг.

– Я никогда не говорил, что мне нравится твое платье, – ответил он, занимая такую позицию, чтобы скрыть от гостьи большую часть гостиной. – У тебя ужасно старомодный стиль.

– Если не ты, то, должно быть, Джетт, – сказала Нелла. – Вечно он пялится на мою задницу, когда думает, что я не вижу.

Грей кивнул.

– Вспоминает, наверно, то время, когда у тебя была взрывная диарея.

– Эй, где ты был? Я так скучала вот по этому очаровательному Грейсону. – Нелла схватила его за щеку так, как это делают итальянки, словно пытаясь оторвать плоть от кости.

– Твой отец все еще шумит? – спросил Грей, стараясь как можно непринужденнее увести разговор от опасной темы, грозящей, как шаг по краю обрыва, неминуемым падением.

– Закончил минут пять назад.

Из-за угла коттеджа вышла Фрэнки. Она уже успела переодеться, сменив тренировочный костюм на что-то, напоминающее мешок из-под картошки, в котором кто-то проделал несколько дырок.

Двух более непохожих сестер трудно было даже представить.

Если Нелла была гладким темным бриллиантом с идеальными углами – влажной мечтой любого математика, то Фрэнки представляла собой необычный, грубо отесанный гранит, переливающийся при смене освещения живыми, яркими цветами.

Фрэнки запрыгнула на придверный коврик. В отличие от сестры, на ее круглом лице не было ни следа косметики (Неллу без макияжа Грей не видел, наверно, с четырнадцати лет), зато присутствовала россыпь веснушек. Возможно, у Неллы были такие же веснушки, но Грей этого не помнил, поскольку она не появлялась на людях, не нанеся тональный крем. И ту и другую жизнь наградила шрамами: Неллу – душевными, Фрэнки – физическими, в виде длинных, тонких полосок на шее, которые она никогда не пыталась скрыть и которые остались с того времени, о котором Грей не любил вспоминать. Они напоминали ему о том, как он подвел ее однажды, уехав, когда ему не следовало уезжать. Он знал, что Фрэнки не хотела наказать его ими, но, видя их, каждый раз чувствовал себя провинившимся и наказанным.

– А ты почему здесь? – Грей не хотел, чтобы вопрос прозвучал грубо, но получилось именно так.

Впрочем, Фрэнки это нисколько не задело.

– Я видела, как ты уходила с этими вещами. – Она пристально посмотрела на Неллу. – Это шелк? – Она пощупала ночную рубашку цвета розового золота. Или это было вечернее платье? Грей ничего не понимал в нарядах Неллы.

– Самый лучший. – Нелла погладила материал с такой нежностью, словно это был новорожденный младенец.

Фрэнки нахмурилась.

– Ты знаешь, откуда берется шелк?

– Из Китая, – ответила Нелла, отбрасывая назад волосы.

– Его дают шелкопряды! – зашипела Фрэнки, пытаясь вырвать платье из рук сестры. – Чтобы сшить это платье, они убивали шелкопрядов. – Голос ее дрогнул, в глазах блеснули слезы.

Грей вздохнул.

– Я в отчаянии, Фрэнкс. Но их жертва не будет напрасной.

– Зачем они тебе нужны? – поинтересовалась, подбоченясь, Нелла.

– Ты же не собираешься резать их на куски, чтобы сделать собственный набор кукол вуду?

– Все мои куклы вуду голые. – Грей потянулся за одеждой. – Спасибо, Нел. Извини за червячков, Фрэнкс, но мне нужно…

– Нет, нет, не нужно. – Нелла прищелкнула языком, но с охапкой одежды не рассталась, а только еще крепче прижала ее к себе.