Книга Последний выстрел, страница 116 – Эмма Пиньятьелло

– Не нравится? – с дерзкой ноткой спросил он.

– Я… – Пальцы дернулись, их как будто тянуло прикоснуться к нему еще раз. Бедная дурочка. – Мне нравится щетина. Но это тебе тоже идет, – добавила она не своим, глухим и равнодушным голосом.

В глазах у Грея что-то шевельнулось, словно грозовые тучи накрыли солнце. Она бы многое отдала, чтобы включить субтитры к его мыслям.

– Ну разве она не великолепна? – ворвался в этот хрупкий миг голос Неллы.

Макс была готова растерзать ее, но Барбарани взяла Грея под руку и подмигнула ей, как будто они обе знали какой-то секрет. Грей полностью переключил внимание на Неллу, но когда она снова обратилась к нему, указывая на Макс, быстро оглянулся и пожал плечами.

Макс подняла бровь, но тут прорвавшийся в их кружок Джетт предложил всем по бокалу сангве. Макс взяла бокал, чтобы по крайней мере занять чем-то руки. Грей тоже откликнулся на предложение, но Джетт, как она заметила, себе наливать не стал.

– Тост. – Джетт усмехнулся. – За…

– Ты во что играешь? – Макс едва не выронила бокал, но рев и убийственный взгляд Джованни относились только к Грейсону.

– Синьор? – растерянно произнес Грей.

Джованни отобрал у него бокал.

– Выпиваешь на работе, да, Хоук? – Джованни был по меньшей мере на два фута ниже фиксера, но, боже мой, Макс была готова поклясться, что Грей уменьшился примерно на столько же, столкнувшись с гневом старшего Барбарани.

– Это был всего лишь тост, Джио, – подал голос Джетт.

Почему Джетту позволяли так разговаривать с Джованни? Почему Джованни не накричал на Джетта?

– Заткнись, мать твою! – рявкнул Джованни, отмахнувшись от него, как от мухи, но продолжая сверлить взглядом Грейсона. – Думаешь, это все шутка? Та бомба? Думаешь, можно просто раскинуться в кресле с бокалом красного?

– Джио, я…

– Я тебе не Джованни. – Ноздри у него раздувались, как у быка. – Синьор Барбарани. И так было всегда, Грейсон. Запомни и не подведи меня.

– Не подведу, синьор. – Лицо Грея снова превратилось в обычную жесткую маску, отвергающую любые эмоции. Каждый раз, когда на маске появлялась трещинка – от гнева, смеха или… вожделения, – Макс чувствовала себя так, словно открутила крышку герметично закрытой банки, открыть которую не мог никто другой. Сейчас ей хотелось разорвать на куски того, кто превратил маску в камень.

К сожалению, именно для защиты этого человека от безвременной смерти она и оказалась здесь.

Грей отошел от группы и едва заметно повернул голову в ее сторону – Макс едва не пропустила этот жест.

– Конрад, можно тебя на минутку?

Макс

Если бы Грей не позвал ее по имени, Макс могла бы поклясться, что он окликнул кого-то другого. Сейчас он стоял на границе двух вселенных: той, где находилась она, и другой, лежавшей за входом в комнату, в которой она не бывала, но которая, судя по планам, которые они изучали днем, была задней прихожей, или – как она называлась в бумагах – «грязной комнатой»^[22].

Макс представить не могла, зачем в этом доме нужна такая комната. Но Грей жестом предложил ей следовать за ним, и она послушалась. Хотя, насколько она знала, это вполне мог быть убийца, пахнущий точно так же, как он. Так или иначе, она пошла бы за ним куда угодно.

Даже навстречу смерти.

Большая гребаная проблема.

Задняя прихожая оказалась узким помещением с длинным стеллажом для одежды из дуба цвета темного красного вина. На вешалках висело несколько пальто и шарфов, рядом стояла пара сапог для верховой езды; кому они принадлежали, Макс не знала.