Книга Последний выстрел, страница 110 – Эмма Пиньятьелло

Выйдя из машины и закрывая дверь, Грей как будто что-то услышал и оглянулся – Макс сидела, поджав губы, и взгляд ее был устремлен на огромный серебристо-голубой фонтан в виде морского конька, возвышающийся в центре круга подъездной дорожки.

Но если бы он был любителем делать ставки, как Лука, то поклялся бы, что она сказала: «Черта с два!»

Макс

Есть женщины, увидев которых тринадцатилетние девчонки засыпают потом в слезах, а здравомыслящие, независимые тридцатилетние дамы в отчаянии бьют зеркала молотком. Женщина в холле выглядела так, словно взяла все лучшее у Джиджи Хадид и Зендаи. Что было совершенно несправедливо. А еще, подумала Макс, в ней было что-то знакомое, хотя, возможно, это заговорило кислотно-зеленое чувство зависти. Незнакомка прижимала что-то к себе, но видно из окна было плохо, поэтому Макс вышла и встала за фонтаном, пытаясь проникнуть взглядом за отполированные окна отеля.

Оливково-зеленое пальто, слишком большое для нее. Слишком мужское. В том же стиле, что и ботинки Грея, – практичное, но с намеком на оригинальность. Что-то глубоко внутри зарычало, и прежде чем Макс сообразила, что делает – хотя могла бы, например, утопиться в журчащем фонтане, – она уже протиснулась через вращающуюся дверь вестибюля «Морской раковины».

Заметили ее не сразу.

Осознание реальности оглушило ее, как удар битой. Такая женщина могла лишить Грейсона Хоука покоя и сна. Это был его тип. Высокая, с длинными, как у скаковой лошади, ногами, без малейшего изъяна. Без татуировок. Карамельного цвета волосы были единственной не доведенной до совершенства чертой – влажные после бассейна, они были собраны сзади в элегантный пучок, собрать который у незнакомки заняло не более трех секунд. Макс потребовалось бы на это часа три. Никакой косметики – впрочем, ей это было не нужно. Макс выковыряла комочек туши из уголка глаза. Неужели из-за этой мелочи он оттолкнул ее в Перте?

– Макс? – Грей и Следующая-Топ-Модель-Западной-Австралии уставились на нее так, словно хотели растереть в пыль.

Она откашлялась; вестибюль качнулся и пошел по кругу.

– Я же сказал тебе подождать в машине.

– А я сказала: «Ну конечно».

Надо было остаться в этой чертовой машине. Собраться с мыслями, сосредоточиться, подумать о том, как предотвратить убийство, и тогда воображение не рисовало бы ужасную картину: Грей, целующий эту дамочку в шею.

– Я – Кармел, – сказала супермодель, извлекая из кармана пальто длинную, идеальную руку.

– Макс, – пролепетала она.

– Как я уже говорил… – В голосе Грея прозвучали нотки, которые не нравились Макс или которых она не понимала. Неужели он надеялся, что сможет утаить Кармел? И, кстати, почему? – Ты уверена, что никто не следил за тобой в баре?

Да ладно. Он заботится о Кармел? Как мило. Мило было бы, если бы Макс смогла вырвать из себя шипящее чудовище, готовое сорваться и поджечь эти карамельные волосы одной из блестящих голубых свечей, мигающих на стойке регистрации.

Кармел выставила бедро, и Грей опустил глаза. Какого черта? Как можно быть таким неуклюжим? Да и что такого особенного он увидел? Макс тут же возненавидела себя за такую оценку, но если она и могла противопоставить что-то Кармел, так это свои изгибы и выпуклости.

Ей нужно ОСТАНОВИТЬСЯ. Перестать. Думать. О. Его. Руках.