Книга Агнес, страница 28 – Хавьер Пенья

— Вот черт, не может быть! — вырвалось у Кэти, когда она чиркнула колесом по ограждению кольцевой развязки.

Колесо спустило, это факт. Порой бывает, что несколько километров не замечаешь,что проколол колесо, но сейчас они сообразили, что случилось, не отъехав и метра: раздался звук удара и что-то вроде небольшого взрыва, будто шарик лопнул, а потом — свист покидавшего темницу воздуха. Затем машина слегка накренилась, ее перекосило на сторону водителя, то есть на сторону Кэти: машину от Вероны до Милана вела она, но сейчас плохо понимала, что делать.

— Разумеется, может, — раздраженно ответил человек, которому предстояло стать Луисом Форетом, — ты не умеешь ездить по кольцу.

— Ох, заткнись! Сперва права получи, а уж потом я прослушаю твои лекции о кольцах.

— Я вообще собирался в Нью-Йорк. Меня здесь вообще не должно быть.

По словам Форета, «здесь» означало «посреди шоссе в долине По», но равным образом — «в Италии» и, главное, рядом с ней. В данный момент именно это он и хотел сказать в первую очередь.

— Поворачивай руль, — посоветовал он, несколько успокоившись. — Встань на обочине: с таким колесом до Милана нам не доехать.

Кэти тормознула у заброшенного шинного завода, где качалась на ветру заржавленная вывеска «Пирелли». Указав на вывеску, она заметила:

— «Пирелли» — какая ирония!

— У нас «Мишлен».

Кэти посмотрела на него, и ее взгляд говорил «ох, заткнись» куда лучше слов.

Поженились они стремительно, спустя считаные месяцы после знакомства. Они так спешили заключить брак вовсе не потому, что пылали страстью, просто ей так захотелось, а он, но его словам, не нашел ни единого убедительного аргумента, чтобы отказать.

Теперь же этот союз, странный и неловкий, больше всего напоминал узелок на пальце — на память, чтобы не забыть. Узелок напоминал ему о том, что он любит молодую жену. Или, по крайней мере, о том, что он во всеуслышанье объявил, что любит ее. На свадьбе было много гостей, им дарили подарки, а теперь…

— И что теперь? — Кэти устало склоняется на руль. Она снимает очки и трет глаза, пока роговица не покрывается сеткой крошечных кровеносных сосудов.

… Теперь было не так легко сказать всем, что они ошиблись.

— Что же нам теперь делать? — повторяет Кэти, не получив ответа на первый вопрос.

Так что же им теперь делать? В чем у него нет сомнений, так это в том, что они будут делать потом. Этой ночью они будут заниматься любовью на парковке «Херц» в миланском аэропорту Мальпен-са. Обратный рейсна рассвете, так что они решили сэкономить на отеле в последнюю ночь. Лишних денег у них пока нет: человек, которому предстоит стать Луисом Форетом, в университете пока что на временной ставке, а Кэти бесконечно готовится к конкурсу на вакантную должность. Она вцепится в мягкую обивку заднего сиденья арендованного «фиата-панды», а он войдет в нее сзади, но это уже будет ни к чему, потому что любовь к тому моменту окажется разбита, она сдуется подобно колесу, что напоролось на ограждение кольцевой развязки. Потом они нескотько часов проспят на жестких, крайне неудобных сиденьях, пространство салона наполнится всевозможными запахами: душком завершенного секса, ночными ароматами дыхания и двух тел; атмосфера станет затхлой, но снаружи будет стишком холодно, чтобы опускать стекла.