Книга Незримый убийца, страница 73 – Евгения Державина

Телевизора у Егора не было. Старый, еще советский, перегорел при бабке, на новый денег не нашлось. А вот на работе, у охраны в каморке, стоял маленький черно-белый Sharp, и они разрешали Егору после смены сидеть с ними и смотреть разные передачи, в основном про криминал. В одной из них рассказывали про сроки давности за преступления.

– Я понял: скоро пятнадцать лет, как мамка пропала. Тогда Ерохин ни за что не ответит!

– И ты его убил? – спросил Марк, стараясь говорить спокойно, пока его сердце бешено колотилось о ребра.

Егор принялся ковырять ногтем облезлую половую доску.

– Я надумал Ерохина сжечь, так же, как он мою маму. Раздобыл зажигалку и бутылку бензина, спрятал все под курткой. А он вышел из своего ресторана вместе с дочкой. Она красивая. – Егор вдруг мечтательно улыбнулся, на секунду оставив доску в покое. – Они меня не видели. Я посмотрел, как они сели в машину, и решил написать ему эту записку. Ведь он должен знать, за что я его убью. Но когда отдал ее, понял, что не смогу.

Марк нахмурился:

– Не сможешь его убить?

– Да. Я видел его совсем близко. Он был такой… ну, настоящий. Не такой, как представлялся все эти годы – мерзким коротышкой со злым лицом. Он оказался таким чистеньким, холеным. И еще от него так пахло… Как в детстве, когда я растирал в пальцах полынь. Горько и вкусно. От мамы тоже так иногда пахло… – Егор шмыгнул носом и хмуро уставился на мыски поношенных ботинок. – И я решил: пусть живет, но знает, что мне все известно! Пусть боится расплаты – это хуже, чем смерть. И я снова его выследил. И сказал, что убью. Потом меня чуть не догнал охранник возле их фирмы. И я больше туда не ходил.

– Ты слышал, что Ерохин исчез?

– Нет.

– А что с другими, Потаповым и Черных? – спрашивая, Марк уже знал, что ему ответит Егор.

– Кто это?

– Друзья Виктора. Они гостили у него в те выходные, когда пропала твоя мама.

Егор неопределенно пожал плечами и снова принялся отколупывать краску с пола.

Марк помолчал, обдумывая услышанное. Затем открыл мобильный и поочередно вывел на экран все три записки – Ерохина и его друзей. При всей схожести они немного отличались: на первой бумага была тонкая и желтоватая. У Потапова и Черных бумага выглядела белее и толще.

– Ты очень умно поступил, когда решил вырезать из журнала буквы, чтобы экспертиза не узнала твой почерк, – похвалил его Марк. – Как ты об этом догадался?

– Нам кино в детдоме показывали, про детективов. И я запомнил про записку.

– У тебя осталась бумага, на которой ты ее сделал?

– Нет. Я принес ее с работы.

– Кем ты работаешь?

– Упаковщиком. И я ее не крал! – вдруг насупился Егор. – Мне старшая смены листки выдала. А журналы я на заботинской помойке нашел, целую стопку – выбросил кто-то.

– Это ты лазил к Ерохиным на дачу? – догадался Марк.

Егор вскинул голову и впервые за все время на него посмотрел.

– Я ничего не крал! – с нажимом повторил он. В его глазах читалась паника, но не та, что бывает у пойманных за руку убийц – парень действительно боялся обвинения в краже. Скорее всего, не в первый раз.

– Что ты там делал?

Егор снова отвел взгляд.

– Искал следы мамкины, ее вещи. Мне же ничего от нее не осталось, фоток и тех нету – бабка все выкинула! Разве что это, – кивнул он в угол на старое пианино. – Батя его откуда-то притащил. Она ворчала, что место занимает, а мамка играла иногда, чему в детстве научили…