Книга Убийство в санатории «Таёжный», страница 74 – Елена Терехова

Мужчина демонстративно уселся, скрестив на груди руки.

– Вынуждена отклонить ваш протест, товарищ Санников, в связи с тем, что моя кандидатура была одобрена большинством членов трудового коллектива, о чём имеется протокол. Срок моих полномочий истекает через пять месяцев, и тогда вы сможете выдвинуть на эту должность человека, которому доверяете и который «не баба». А коллектив рассмотрит. Пока мы работаем в том составе, который имеется, и нам пора начинать. Слушаем председателя штаба добровольной народной дружины Сидорова Дениса Андреевича.

Заседание шло своим ходом, подельники Санникова стыдились поднять глаза, а вот он, напротив, смотрел прямо перед собой и буквально источал уверенность в своей правоте.

– Да, я собирался вынести эти трубы с территории предприятия и ребят подговорил, чтобы помогли. А разве правильно, что оцинковка валяется на территории под открытым небом уже второй год? Или то, что руководство решило распилить её газосваркой, которая, заметьте, будет вредить здоровью сварщика, а после сдать в «чермет» под видом металлолома? Это, по-вашему, не хищение? Или начальство у нас неприкосновенно? А у меня в частном секторе одинокая бабулька живёт знакомая, которой девяносто лет и тяжело уже на колонку ходить за водой. Вот я и хотел договориться со слесарями из «Водоканала», чтобы они ей врезку сделали из дома в магистральный водовод, и проще было бы бабушке век доживать. И что теперь скажете, товарищи судьи? Мы всё ещё воры, по-вашему, или уже нет?

Совещались составом суда долго, спорили, пересматривали ситуацию под разными углами. Наконец решение было принято и оглашено председателем: «Товарищеский суд ограничивается публичным рассмотрением дела и отказывается от применения мер общественного воздействия, так как виновные чистосердечно раскаялись и добровольно возместили материальный ущерб. Решение товарищеского суда подлежит опубликованию в производственной газете».

– Кроме того, члены товарищеского суда совместно с профсоюзным комитетом подготовят ходатайство, чтобы наше предприятие взяло шефство над престарелой женщиной, нуждающейся в помощи. Данные попросим предоставить товарища Санникова. Заседание объявляется закрытым!

Галина начала спускаться со сцены.

– Наконец-то хоть одна умная баба! – вслед ей громко высказался Санников.

– Буду считать, что это комплимент, – усмехнулась в ответ Щербинина.

Первое воскресенье долгожданного отпуска проходило в обычных женских хлопотах: уборка, стирка, готовка. Лена погладила шторы и только взгромоздилась на деревянную стремянку, чтобы повесить их на гардину, как раздался телефонный звонок. Бормоча себе под нос непечатные слова, она спустилась со ступенек и взяла трубку. Надо было всё-таки поручить верхолазные работы сыну, как он и предлагал. Нет же, выпроводила его из дома, видите ли, любит она убираться в одиночестве. Вот и скачи теперь по стенам, дурочка!

– Психоневрологический диспансер, слушаю вас, – проговорила женщина деловым тоном.

– Очень остроумно, – раздался в трубке голос Щербининой. – Бросай свои дела и срочно выдвигайся в «пятиэтажку». На Ксюшку напали, она в травматологии. Мне позвонили по её просьбе.

– Она в порядке? – Сердце женщины заколотилось с силой кузнечного молота.

– Главное, что жива, остальное узнаем на месте. Увидимся там.