Книга Убийство в санатории «Таёжный», страница 61 – Елена Терехова

– Все выходные коньяк пили. В профилактических целях, – добавила Лена, – и ничего, даже не чихнули ни разу. Что ж, и нынче доползём, поди, до домиков своих. Ксюша, подай мою сумку, там, на вешалке болтается.

– Которую именно? Их тут штук десять, не меньше, на любой вкус, цвет и размер, – отозвалась девушка. – Тут же не только мы переодевались, вся бригада официантов тоже.

Борисова и Щербинина переглянулись.

– Святой бороды клок! Ничего не трогайте! Кажется, я поняла, где находится пропавшая сумка Лавренюк!

Она скромно и уединённо стояла за шторой на подоконнике. Сделанная из облегчённого коричневого кожзама с бежевыми вставками. Длинные ручки, кармашки на замках-вертушках.

– Действительно, вполне вместительная. – Борисова аккуратно заглянула вовнутрь. – Молния сломана, тут булавка в уголке, наверное, бабушка на неё застёгивала сумку. Для неё достаточно молодёжная вещь, скорее всего, дочь отдала за ненадобностью.

– Ну что ты застыла? Давай посмотрим на сокровища гражданки Лавренюк, – торопила Галина.

– А если сохранились отпечатки пальцев нападавшего или микрочастицы с его одежды? Мы можем помешать розыску преступника, – мялась Лена.

– По-твоему, этот человек совсем оторван от реальности? Кино про сыщиков по телевизору не смотрит, научно-популярную литературку не почитывает? Вот уж не поверю! Он кошёлку эту на три раза вытер. Вон в углу вафельное полотенце валяется, вполне вероятно, что именно его и использовали. Так что не грызи себя понапрасну.

Слова подруги показались вполне убедительными. Елена перевернула сумку и вытряхнула её содержимое на подоконник. Ничего особенного они не увидели: старенький потёртый кошелёк на застёжке-«поцелуйчике», спрятавший внутри себя пятирублёвую купюру, полтора рубля мелочи и пару фантиков от конфет; пенсионное удостоверение, расчёска с несколькими отломанными зубчиками, не очень чистый носовой платок, связка из трёх ключей и вязанный бисером очешник. Отдельно лежал полиэтиленовый пакетик с лекарствами. Анальгин, но-шпа в пластиковой баночке, пара жестяных цилиндриков валидола, картонная коробочка аскофена, перетянутая резинкой, – не такой уж большой набор, учитывая возраст пожилой женщины. По всей видимости, со здоровьем у неё всё было не так уж и плохо.

Лена провела пальцами по бусинкам очешника:

– Моя бабушка такие вязала, а я так и не научилась, слишком кропотливая работа, терпения не хватает.

– По мне так твёрдый футляр надёжнее, да и стёкла в очках лучше сохраняются. – Галина внимательно рассматривала мелочовку. – Посмотри, что в нём, может быть, не только очки.

Действительно, в красивом оранжево-золотистом мешочке рядом с очками в тяжёлой роговой оправе лежали плотно свёрнутый тетрадный листок и два длинных металлических ключа. На листочке в широкую линейку химическим карандашом записали время отправления электричек и автобусов до Новокузнецка. Видимо, бабушка Лавренюк часто навещала дочь и внуков в соседнем городе. Ключи были разными, но самыми обыкновенными, с двумя бородками по бокам, серебристым металлическим блеском и общим тугим колечком, вставленным в головки. К колечку кто-то прикрепил кусочек коричневой клеёнки, вроде той, что используется в больницах и роддомах, и крупную чёрную бусину из какого-то блестящего камня. «Эльвира» – жирная надпись шариковой ручкой по диагонали.