Книга Опасные тени прошлого, страница 67 – Елена Асатурова

Ему удалось через кого-то из бывших сослуживцев передать перед отправкой эшелона два письма. Одно – жене Ирине, которой он приказал отречься от мужа, расторгнуть брак и как можно быстрее уехать с детьми к дальней родне на Украину. А второе – моему отцу, с какими-то странными наказами, но к тому времени папа тоже был арестован, и письмо хранилось у моей мамы, Ольги. От нее-то мне вся эта история и известна.

Примерно в начале тридцать девятого от Георгия пришла еще одна весточка, из Севвостлага. После связь прервалась. Когда маменька пыталась разузнать что-то о Стефане, моем старшем брате, то обнаружила сведения о том, что в 1956 году Доронина реабилитировали посмертно. С трудом она разыскала Ирину, и с тех пор мы поддерживали с ней связь.

Серафима Лаврентьевна на минуту замолчала, вглядываясь куда-то в глубину парка, словно пытаясь за дымкой свежей листвы разглядеть давно забытые лица. Тишину нарушало лишь чириканье воробышков, купавшихся в пыли, да шарканье чьих-то ног по дорожкам. Потрясенная рассказом Кира первой прервала молчание:

– Бабуль, а что еще ты помнишь? Какими были мои прадедушка, прабабушка? Ты их хорошо знала?

– У Георгия было двое детей. Старшего сына он назвал Эрленом – «Эра Ленинизма», так это звучало. Но, к сожалению, тот умер от пневмонии еще ребенком.

Уехав из Рыбнинска, Ирина Доронина вскоре вышла замуж, сменила фамилию, а ее супруг удочерил младшую, Лизу. Он был инженером на крупном машиностроительном заводе, и во время войны их эвакуировали на Урал. В конце пятидесятых Елизавета перебралась в Подмосковье, где вышла замуж за Демина Алексея Ивановича, инженера-физика. Он трудился в серьезном институте, и именно по этой причине родство жены с бывшим врагом народа, пусть даже и реабилитированным, тщательно скрывалось. Сама Лиза преподавала музыку в школе. Вскоре у них родился Юрочка, твой отец и мой племянник. Ребенком он часто гостил у меня в Рыбнинске. А потом появилась ты, моя радость. – Глаза старушки заблестели, и маленьким батистовым платочком она смахнула непрошеную слезу.

Загрустила и Кира. Бабушку Лизу и дедушку Лешу она помнила только по рассказам отца и фотографиям, их не стало вскоре после ее рождения.

В конце аллеи появилась медсестра в белом халатике, созывавшая на обед. Серафима Лаврентьевна, опираясь на руку Киры, поднялась с лавочки и не спеша пошла к корпусу, к которому уже стекались остальные пациенты.

– Кстати, письма твоего прадеда до сих пор хранятся у меня, – сказала она на прощание, обнимая любимую внучку. – Давно надо было тебе их показать. Не стоит ждать, ты найдешь их сама.

И, перейдя на шепот, она объяснила Кире, где искать заветную голубую папку.

– Бабуля, ты как заговорщик, – пошутила девушка. – Выписывайся скорее из больницы, и мы вместе их почитаем.

Простившись с Кирой и направляясь в столовую, Серафима Лаврентьевна размышляла о том, что именно заставило ее понизить голос в разговоре о старых письмах. И за этими мыслями она совсем забыла о другом письме, спрятанном в ее тумбочке.

Действительно старушка так проста или прикидывается? Или она тоже не доверяет своей любимице? Ну что ж, придет и ее очередь расплачиваться за грехи… А сейчас надо глаз с нее не спускать.