Книга Опасные тени прошлого, страница 52 – Елена Асатурова

На последних словах голос ее задрожал.

Ответить я не успел, так как в комнату ворвался мой помощник Слава, а с ним врач «Скорой помощи» и наш эксперт Саша Рябченко.

К счастью, серьезно Кира не пострадала, хотя врач и настаивал на ее госпитализации.

– Голубушка, у вас сильный ушиб головы, а потеря сознания – это признак сотрясения мозга. Необходимо понаблюдать за состоянием в условиях стационара, сделать МРТ, – уговаривал он ее, обрабатывая мелкие порезы от стекол.

Но ехать в больницу Кира категорически отказалась.

– Я чувствую себя уже лучше, полежу, отдохну и, если вы настаиваете, с утра сама приду в поликлинику на осмотр и необходимые процедуры.

Пришлось согласиться, врач выписал направление к неврологу, порекомендовал покой и постельный режим, и Слава попросил его еще задержаться, чтобы описать в протоколе характер травмы.

– Удар был нанесен каким-то тупым предметом, возможно, обычным камнем. Девушке повезло, что он пришелся по касательной, сверху вниз, вероятно, именно в этот момент она поворачивалась. Это смягчило силу удара и предотвратило серьезные травмы головы. А сознание она потеряла, ударившись об пол, – весьма профессионально констатировал врач и, заметив любопытство в глазах Курочкина, добавил: – Я в свое время проходил практику в судебно-медицинском морге, так что «кухня» ваша мне хорошо знакома. Полагаю, что нападавший был значительно выше потерпевшей.

Рябченко внимательно осмотрел мастерскую, собрал на всякий случай стекла – вдруг на них остались отпечатки, – однако никакого камня или чего-то похожего не нашел. Значит, неизвестный унес его с собой.

Последнее замечание доктора о росте преступника сразу вызвало у меня неприятное воспоминание: хрупкая Кира рядом с высоким, спортивного сложения Левандовским. Но пока прямых улик против него не было. Надо проверить, где он был в момент нападения.

Мы закончили с осмотром и протоколом, врач и эксперт уехали, а Славку я отправил в отель к поляку – поинтересоваться его передвижениями. Сам же задержался у Киры.

Девушка понемногу приходила в себя после потрясения, хотя была очень слаба и напугана. Она переоделась в чистую домашнюю пижаму, сняв испачканный комбинезон, принесла растворитель, которым мы оттерли с кожи следы краски. Хуже всего было с волосами Киры: их я практически поливал растворителем, а потом в ход пошли ножницы – часть слипшихся прядей пришлось срезать.

– Теперь я похожа на общипанного воробья, – попыталась пошутить она, глядя на себя в зеркало. – Ну что ж, сделаю модную короткую стрижку, хорошо хоть не придется бриться налысо.

Кира даже собралась убирать последствия происшествия, но я не дал ей этого сделать. Сославшись на советы врача, уложил девушку на диван в гостиной, а сам быстро навел порядок в мастерской: подмел осколки, оттер краску с пола, закрыл окна, запер дверь, ведущую на лестницу.

Гроза прошла, принеся с собой прохладу и свежесть. Облака рассеялись, и наш засыпающий город, умытый дождем, был ярко освещен луной. Кира уснула на диване, я укрыл ее пледом, погасил свет, а сам устроился в старом кресле в углу комнаты. Оставить девушку одну я не решился, ведь преступник мог вернуться…

Под утро я задремал и проснулся от запаха кофе. Киры на диване не было, она хлопотала на кухне, весьма бодрая после пережитого кошмара. На ней был смешной фартучек в цветочек, и все это напоминало привычное начало дня в обычной семье. Семье, которой мне так не хватало.