Книга Проклятие покинутых душ, страница 98 – Елена Асатурова

– Значит, ищем холостого маменькиного сынка, интроверта и буку. Но надо понять, как он связан с детским домом, как он детей выманивал.

– Я думала над этим. Мы пока рассматривали только постоянный персонал и тех, кто часто бывает в детдоме. Но есть же еще всякие электрики, монтеры, сантехники, садовники, выполняющие разовую работу. На них, как правило, внимания не обращают. Пришел-ушел.

– Точно, берем на заметку. – Я черкнул в блокноте пару строк. – Дадим это задание Кряжину. Что еще нам надо знать?

– Я рискну предположить, что наш похититель некрасив, возможно, с отталкивающей внешностью, даже уродлив. Полковник Дубинин со мной согласен, я звонила ему вчера вечером. Он еще отметил, что у нашего маньяка могут быть неврастенические отклонения в результате черепно-мозговой травмы и какие-то специфические физические особенности.

– Принимается. Проверим все ПНД и опросим врачей-неврологов в поликлиниках. Но на это потребуется время. Будем надеяться, что прочесывание города наведет нас на логово похитителя.

– Так, друзья мои, вы, конечно, можете идти работать голодными, а я созрел для сытного завтрака. Пойду спущусь в кафе, закажу нам с вами по омлетику да по кофейку. Догоняйте. – Мартынов, как всегда, думал о хлебе насущном. С ним точно с голоду не помрешь.

Мы с Ингой остались одни. Всю ночь я обдумывал наш вчерашний разговор с Кирой. И, хотя обида и разочарование в собственных ожиданиях еще не утихли, я понимал, что прошлого не вернуть. И был готов, закрыв эту дверь, открыть новую. И не только в смысле новых чувств и привязанностей. Я настраивался на большие перемены – возвращение в Питер, к родителям, к новой работе.

Молчание затянулось. Мы встали одновременно и оказались с Ингой лицом к лицу. Она смотрела прямо и открыто, не отводя глаз. В них читался вопрос, на который я ответил легким поцелуем полураскрытых губ. Инга улыбнулась:

– Омлет, наверное, остыл. Но мы можем успеть выпить горячий кофе. Не будем давать Герману повода для сплетен.

И мы спустились в кафе. После завтрака, по дороге в ОВД, я попросил Ингу проверить Сугробова на соответствие портрету маньяка. Она с сомнением покачала головой.

– Я, конечно, сделаю это и представлю тебе сравнительный анализ. Но, боюсь, это не наш случай.

А я подумал: «Если бы сын Кротовой был жив и находился в Ладожске, он идеально подходил бы под описание». Но пока мы о его судьбе ничего не знаем, значит, будем искать…

24 декабря 2018 года

Ладожск

По воскресеньям я позволял себе поспать на полчаса дольше. Но пробежку по парку не отменял. «Маленькие поблажки рождают лень и хаос», – слова отца, которого я ненавидел, плотно засели в моей голове. И эта привычка к внутренней дисциплине была лучшим, что я от него унаследовал.

В парке всегда хорошо размышлялось. Равномерное поскрипывание снега под ногами упорядочивало мысли. Я думал о Кире, о дурацкой истории с планом усадьбы, ее назойливом интересе к подвалу. И о той книге, которую она взяла в библиотеке. От меня не укрылись ни возглас мальчишки, ни ее оживление от его слов. Узнать у Илларии Мироновны название книги не составило труда. Текст я нашел в интернете. Большой дом чудаковатого профессора, длинные коридоры, множество странных комнат. И вот уже на девятой странице маленькая девочка, решившая залезть в большой платяной шкаф, попадает из него в Нарнию, волшебную страну, населенную не менее волшебными героями.