Онлайн книга «Проклятие покинутых душ»
|
– Вы правда сможете точно воспроизвести тот план? – Легкая хрипотца в голосе Николая Павловича выдавала волнение. – Не сомневайтесь. В прошлом году я детально восстановила разбившийся старинный витраж, а этим летом сделала точную копию картины, которую видела всего пару раз. Даже владелец не смог отличить ее от оригинала. – Хорошо! Это очень важно для моей диссертации. Могу я вам чем-то помочь? – Не надо. Продолжайте ваши исследования. А я забегу в магазин канцтоваров, пока он не закрылся. Завтра мне не надо спешить в детский дом, я сделала почти все, что нужно. Нарисую ваш план и начну готовить заключение для мэрии. Где вас найти? Здесь или в лицее? – Мне не хочется заставлять вас бегать по городу ради меня. Лучше я сам к вам загляну, если вы не против. Часа в два? Сугробов даже покраснел, как будто в деловом визите одинокого мужчины к молодой женщине в самый разгар дня было что-то неприличное. Я черкнула ему адрес на клочке бумаги и, пройдя на цыпочках мимо Илларии Мироновны, вышла на улицу. К вечеру температура понизилась. Вдыхая обжигающий холодный воздух, прохожие выдыхали белые клубы пара, который капельками оседал на шарфах и воротниках, мгновенно превращаясь в ледяные хрусталики. Я закуталась в пуховик, надвинула плотнее капюшон и побежала в магазин канцтоваров. А дома меня уже заждались Ниночка, Лиза и вкусный и аппетитный ужин. Если бы я оглянулась на покрытые морозными узорами окна библиотеки, то увидела бы, что историк неотрывно смотрит мне вслед. * * * Анне не спалось. В последнее время ей сильно нездоровилось. Мучили мигрени, скакало давление. Лежа на своем старом диванчике, купленном много лет назад, когда она с Вадиком приехала в Ладожск, Анна думала о том, как несправедлива к ней жизнь. Корила себя за все ошибки, за все свои грехи. За убийство бабки, за рождение ребенка, за все, что происходило с ним тогда и сейчас. Она всегда была уверена, что все делает правильно. Работала не покладая рук, во всем себе отказывала ради сына. Оберегала его от злых людей, которые норовили задеть, обидеть, смотрели как на прокаженного. А он-то чем виноват, что пострадал еще в утробе в той злополучной катастрофе? Нет, это она во всем виновата. Не смогла выносить и родить здоровенького, такого, как его отец. Значит, ей и ответ держать перед людьми и Богом. Хотя в храм она давно не ходила, плохо ей там становилось. Как посмотрит вокруг, все ей кажется, что детки-ангелочки со всех сторон глядят на нее. Молча так глядят, с укоризной. Вот потому и не спится, что ночами они к ней приходят. Всю душу вымотали… А тут еще ремонт этот в детском доме затеяли. Теперь слухи ходят, что вообще его закроют. Девица эта, что стены корябает, тоже дюже любопытная. Сдался ей этот подвал. Сказали же, что нет никаких подвалов, а ей все неймется, нос везде сует, бумажки всякие собирает. А ведь я подслушала: коль напишет она, что надо нас закрывать из-за этих росписей, то и закроют. И что тогда делать? Куда деваться? К Любке уже не поедешь, не примет она нас больше. Написала как отрезала – видеть вас не хочу, не приезжай и не пиши. Да я и не знаю, жива ли она, Любка-то. У ней же после той катастрофы астма началась, дымом она надышалась, так все и мучилась, болезная. Может, и померла уже. Да оно и к лучшему… |